Комдив - Валерий Николаевич Ковалев

автомобиле в комендатуры. Таких имелось три. Одна на побережье, в черте города, две значительно дальше, в горах.

Береговая помимо морского участка границы обслуживала порт, который согласно реестру относился к 1-й категории, с грузооборотом более одного миллиона тонн грузов в год. Комендатура имела там посты, работая вместе с таможней, а также приданный ей сторожевой корабль Черноморского флота.

В то же время Ковалев обратил внимание, что при столь значительном грузообороте порта число выявленной контрабанды значительно ниже, чем в свое время у него на советско-польском участке. На этот счет начальник комендатуры пояснил, мол, всё дело в таможне, которая неохотно сотрудничает с пограничниками.

– Хорошо, я этим займусь, лично, – сказал начальник отряда.

У соседей дела шли лучше, хотя те находились в более сложных условиях. Горные и речные переходы с турецкой стороны перекрыты заставами и постами с секретами, регулярно задерживавшими нарушителей с тюками мануфактуры, мешками кофе, парфюмерией и табаком.

Всю следующую неделю Александр знакомился с заставами, куда пришлось выезжать верхом по горным тропам.

При этом выяснилось, что КСП и проволочных заграждений в тех местах, где возможно, не было, отсутствовали и оборонительные сооружения. Личным составом подразделения были укомплектованы полностью, но материально-техническое обеспечение оставалось слабым: не хватало средств визуального наблюдения и связи, служебно-розыскных собак и лошадей. Желало лучшего питание бойцов, а также обеспечение другими видами довольствия.

– Послушайте, Гиви Отарович, – поинтересовался Ковалев у заместителя на одной из застав, – а как у вас с суммами от реализации контрабанды?

– Мы их не получаем, – вздохнул тот. – Счет отряда пуст, всё оставляет себе таможня.

– Но ведь на этот счет имеется распоряжение Совнаркома! – возмутился Ковалев.

Заместитель отвел глаза и промолчал. Кстати, как оказалось, на заставах он практически не бывал, в отличие от Малышева, который навещал их регулярно.

«Да, генацвале[72], – подумал Ковалев. – Ты явно не на своем месте».

В течение недели он объездил все, а когда вернулся, заехал к начальнику Батумской таможни Мирзоеву – полному, в чесучевом френче и с выражением самодовольства на лице человеку. Представился, начался служебный разговор.

Когда же поинтересовался, куда перечисляются суммы от реализации изъятой пограничниками контрабанды, тот холодно блеснул глазами:

– Куда надо.

– А если конкретно?

– Я не обязан отвечать, – набычился Мирзоев.

– Насколько мне известно, они должны поступать на счет погранотряда (Мирзоев забегал глазами). Ну, так вот, шкура, – вкрадчиво произнес Ковалев. – Чтобы завтра всё было перечислено за всё прошлое время. Иначе расстреляю, – похлопал по кобуре.

– П-понял, – испуганно затряс собеседник бритой головой. – Всё сделаю.

– А теперь Игнатьев поедем на рынок, – выйдя из здания таможни и сев в машину, приказал водителю Ковалев.

– В городе их три, товарищ начальник, продовольственный, вещевой и рыбный. На какой именно?

– Поочередно на все.

Шофер воткнул скорость, и «Форд», окутавшись синеватым дымком, запрыгал по булыжнику в старую часть города. Рынки, именуемые здесь «базарами», впечатляли. Они были многолюдными, слышалась разноголосая речь, поражало обилие съестного и всяческих других товаров, завезенных явно нелегально. Практически открыто торговали турецким кофе с табаком, обувью, мануфактурой, коврами, пряностями и скобяными изделиями.

«Настоящий контрабандный рай», – подумал Александр, когда ехали обратно.

Через неделю на его имя в отряд пришла телефонограмма из Тифлиса о вызове к первому секретарю Закавказского крайкома РКП(б) Орджоникидзе. Поехал.

Секретарь оказался рослым, с породистым лицом, встретил доброжелательно. Поинтересовался, из каких мест, где воевал, как оценивает обстановку на границе. Внимательно выслушав, покивал, а затем сказал:

– Я вас пригласил в связи с пересланным письмом товарищей Мясникова, Могилевского и Артабекова. Не имелось ли к нему каких-либо документов?

– Нет, товарищ Орджоникидзе, только письмо.

– Кто присутствовал при этом?

– Начальники секретной части и разведотдела.

– Они знакомились с документом, – пристально взглянул в глаза.

– Нет. Я его лично законвертовал, приказал здесь же опечатать и отправить по назначению.

– Вы поступили правильно, товарищ Ковалев, мы с этим разберемся. Кстати, как обстоят в Батуми дела с контрабандой? По моим сведениям, она там процветает.

– Совершенно верно, буду принимать меры.

– И пожестче, – нахмурился секретарь. – Если потребуется помощь, обращайтесь. А пока до свидания, – приподнявшись, пожал руку.

Вернувшись в отряд, Ковалев пригласил к себе работников штаба и начальника морской комендатуры Дадиани. Поинтересовался, почему на городских рынках торгуют контрабандой.

– Так всегда было, – пожал плечами заместитель.

– Это да, – согласился один из помощников.

– Неправда, – жестко сказал Малышев. – Все началось с приходом в таможню Мирзоева.

– Совершенно верно, – поддержал его сидевший рядом Дадиани.

– Поясните.

– Мирзоев в прошлом сослуживец замначальника ГПУ Грузии Берии и пользуется его покровительством, – продолжил начальник разведки. – Вся изъятая нами контрабанда, передается в его ведомство, а потом часть появляется на базарах.

– Я скажу больше, – добавил Дадиани. – Материалы дознания по ее крупным партиям, которые направляем в городской отдел ГПУ, нередко остаются без внимания и уголовные дела по ним не возбуждаются.

– А что же бывший начальник?

– Товарищ Могилевский докладывал обо всем этом руководству округа, но вскоре погиб. Всё осталось как прежде.

– Как прежде не будет, – жестко оглядел всех Ковалев. – Я вам это обещаю. Все товарищи свободны, Малышев и Дадиани останьтесь.

Засидевшись с коротким перерывом на обед до глубокой ночи, втроем сверстали подробный план операции, определив силы и средства. Таможню к участию Ковалев дал указание не привлекать, а ГПУ поставить в известие на этапе реализации.

Начались встречи с агентурой и доверенными лицами, постановка им задач, сбор и анализ необходимой информации. Одновременно Ковалев снял с должности Куртадзе, назначив на его место Малышева, а разведку возглавил один из начальников застав.

Постепенно сложилась определенная картина и выявилась целая преступная сеть во главе с Мирзоевым. Тайные склады хранения контрабанды в городе, каналы поставки и реализации, а также нечистые на руку служащие таможни.

В это же время на счет отряда поступили значительные денежные средства от реализации конфискованной ранее контрабанды, они направлялись на обустройство застав, их техническое оснащение, улучшение довольствия личного состава.

А в конце апреля, ночью вместе с сотрудниками ГПУ (те были поставлены в известность за час) в городе и на его окраинах прошла совместная операция, в ходе которой выявили несколько складов контрабанды, перекрыли каналы ее поступления и сбыта, арестовали два десятка участников, в том числе Мирзоева.

Спустя еще месяц Ковалева вызвали в Аджарский областной комитет партии, где объявили выговор за ненадлежащее состояние борьбы с контрабандой на вверенном участке.

– Как это понимать? – задал он вопрос членам бюро.

– У вас под носом долгое время безнаказанно действовали вредители, – последовал ответ секретаря обкома Меладзе. – Впредь будьте более бдительным.

С партийным взысканием Александр не согласился и выехал в Тифлис в ЦК, где снова встретился