Комдив - Валерий Николаевич Ковалев

– Ну а Левка как, пишет? – достав кисет, набил Александр трубку.

– Рэдка, – вздохнул старик. – Он таперь отрезанный ломоть, оженился и наурад вярнецца. Правда, деньгами памагае.

Отпуск пролетел быстро. Сын помог отцу перекрыть гонтом крышу, вместе накосили сена корове на зиму и привезли из леса дров, а еще несколько раз сходил на охоту. Побродил с ружьем по перелескам и полям, навестил пущу, где настрелял в болоте десяток уток.

В последний день, когда прощались, достал из бумажника пачку новеньких червонцев, протянул отцу. Они с матерью стали было отказываться, но он настоял.

– Меня всем обеспечивает государство, так что тратить особо не на что. Берите, в хозяйстве пригодятся.

Отец с кумом на телеге отвезли его в Чертков, оттуда Александр добрался на перекладных до Могилева.

В стране к тому времени начались революционные изменения. После смерти вождя мирового пролетариата страну возглавил Сталин, объявив построение социализма в отдельно взятой стране. Началось восстановление экономики и другие преобразования, в том числе в органах ЧК. Ее реорганизовали в ГПУ, снова во главе с Дзержинским. Поставили и задачи:

– подавление открытых контрреволюционных выступлений, в том числе бандитизма;

– принятие мер охраны и борьбы со шпионажем;

– охрана железнодорожных и водных путей сообщения;

– политическая охрана границ РСФСР;

– борьба с контрабандой и переходом границ республики без соответствующих разрешений;

– выполнение специальных поручений Президиума ВЦИК или СНК по охране революционного порядка.

Когда Александр вернулся в отряд, тот работал в прежнем режиме. Штаб организовывал управление, погранкомендатуры руководили заставами, те несли охранную службу.

Заменявший его на время отпуска Дараган доложил о задержании очередной партии контрабанды, двух фактах попыток переходов границы и боестолкновении.

– О нем подробнее, – сказал начальник.

– Двое суток назад, ночью, на участке пятой заставы трое с той стороны перешли границу по болоту. Когда вышли на берег, старший наряда приказал: «Стоять!». В ответ, открыв огонь, нарушители попытались скрыться, в результате были убиты. С нашей стороны потерь нет.

– Что имели при себе?

– Оружие, взрывчатку и антисоветские листовки. Один оказался местным жителем.

– Кто ведет дознание?

– Уездное ЧК вместе с нашим разведотделом.

– Добро, – сказал Ковалев, приказал оседлать коня и вместе с Бужинским, ставшим заместителем Стеблова, выехал в комендатуры. Бывший поручик помимо прочего дал целый ряд дельных советов по техническому обустройству пограничной линии: созданию кордонов, установке наблюдательных вышек, сооружению КСП[65] и проволочных заграждений.

В комендатурах выслушали доклады начальников застав о проводимых мероприятиях, а также возникшие в связи с этим вопросы. Главным был недостаток рабочих рук, поскольку работы совмещались с основной деятельностью. Было принято решение привлечь к ним местное население, которое восприняло все с пониманием. И это было понятным. Чем крепче граница – тем меньше прорывов банд, поджогов деревень, терроризма и вредительства, спокойней крестьянам.

В трудах и заботах завершался год. Когда наступил декабрь, Ковалева вызвали телеграфом в Москву к Ольскому. Теперь столица выглядела иначе. Площади с проспектами словно помолодели и были очищены от снега, в городе ходили трамваи, появились автомобили, открылось множество лавок с магазинами.

Доехав на извозчике до Лубянки, Александр, расплатился, сошел и, поправив на голове буденовку, зацокал подковками по брусчатке. Когда подошел к дому одиннадцать, стрелки часов на фронтоне последнего этажа показывали без пяти десять. Кивнул часовым с винтовками у центрального входа, потянул на себя высокую дверь. Войдя, осмотрелся, прошел к дежурному за окошком, достал и предъявил удостоверение:

– Я к товарищу Ольскому.

– Левое крыло второго этажа, кабинет семнадцатый, – внимательно изучив, дежурный вернул удостоверение.

Поднялся гранитными ступенями, свернул влево, направился по высокому коридору с начищенным паркетом вдоль длинного ряда номерных дверей. Остановился у нужной, вошел в приемную.

– Вам, товарищ, назначено? – обернулась от стола печатавшая на «ремингтоне» какую-то бумагу секретарша.

– Да, – вынул из-за обшлага телеграмму Ковалев.

– Снимайте верхнюю одежду и пока присядьте, – женщина скрылась за обитой кожей дверью.

Когда повесив шинель с буденовкой на вешалку, перетянулся портупеей, секретарша вернулась:

– Проходите.

– Ну, здравствуй, Александр Антонович, – радушно встретил хозяин кабинета. Пожал руку. – Располагайся. Как добрался?

– Нормально, Ян Каликстович, – Ковалев присел тот за приставной стол.

– Тогда сразу к делу, – открыл руководитель погранслужбы папку на своем. – Вот ознакомься, – протянул бумагу. Это был приказ о назначении Ковалева начальником 15-го пограничного отряда в Заславле. – Подпиши, что ознакомился, – макнув в чернила, протянул ручку.

– Ну а теперь, как говорят, ближе к делу, – Ольский, взяв приказ обратно, положил его в папку. – Что и как делать на новом месте, не мне тебя учить, опыт имеется. Однако хочу сообщить о важном нюансе. Что тебе говорит имя Борис Савинков?

– Насколько знаю из полученных директив и допроса одного захваченного на моем участке нарушителей – террорист и инициатор враждебной деятельности против СССР с территории Польши.

– Все так, – кивнул Ольский. – А теперь слушай меня внимательно. Это не только ярый враг советской власти, но и отличный тактик, имеющий поддержку у английской и польской разведок. Еще в восемнадцатом он создал в Москве подпольную организацию из бывших офицеров «Народный союз защиты Родины и свободы», преследуя цель свержения большевиков. Мы ее раскрыли, арестовав более восьмисот участников, но Савинкову удалось бежать в Варшаву.

Там, уже в двадцатом, продолжая контрреволюционную деятельность, он организовал новую из числа эмигрантов и принял участие в формировании 3-й русской армии и антисоветских военных отрядов под командованием Булак-Балаховича. Когда же на границе разбили и их, реанимировал остатки своего «Союза» в России, решив единолично заняться организацией восстаний и терактов.

– Идейный гад, – нахмурился Ковалев. – Не доводилось встречать такого.

– Теперь возможно доведется, – сказал хозяин кабинета. – В настоящее время контрразведывательный отдел ГПУ активно занимается разработкой по выводу Савинкова из Польши на нашу территорию с последующим арестом. Планируется же это сделать на участке границы Заславльского погранотряда.

– Вот как? Интересно, – подался вперед Ковалев.

– А сейчас мы встретимся с товарищем Менжинским, он возглавляет разработку и введет тебя в курс дела более подробно, – начальник снял трубку. – Алло, Вячеслав Рудольфович? Ольский. Ковалев у меня. Ясно.

Опустив на рычаг, встал и пригласил Александра следовать за собой. Выйдя в коридор, оба поднялись этажом выше, миновали несколько переходов, вошли в такую же, как у Ольского, приемную с секретарем и адъютантом, а оттуда в кабинет, где за столом зеленого сукна, листая какие-то бумаги, сидел лет сорока, усатый человек в военном френче.

Начальник представил Ковалева, зампредседателя ОГПУ[66] предложил сесть.

– Вы ознакомили товарища с делом? – Менжинский взглянул на Ольского.

– Да, в общих чертах.

– В таком случае, перейдем к конкретике. Итак, товарищ Ковалев, что вам надлежит сделать, – положил локти на стол. – Для начала, определите на