Ловушка для Махно. Любовь, предательство, героизм времен Гражданской войны - Владимир Положенцев

Они подарили Белоглазовой шикарные малиновые сапоги. Правда, выяснилось, что сшиты они были для Марии Колосовой, недавно погибшей под Царицыным. Княжна и графиня боялись носить вещи «покойницы». Но Анна не страдала предрассудками и с удовольствием приняла подарок. Девичья компания подобралась теплая, все красавицы и модницы. В корниловской форме Владимировна выглядела сногсшибательно. К ней даже пытался «подобраться» командир полка есаул Милеев. Пригласил на ужин, а уже после первого бокала вина, стал хватать Анну за руки. Белоглазова сказала: «Павел Николаевич, вы очень симпатичный, видный мужчина. Но даже и вам я не позволю подобное обхождение. Вы ведь наверняка знаете мою личную драму. Так вот, я все еще люблю того человека». Есаул, конечно, слышал как Белоглазова ходила спасать своего любовника штабс-капитана Половникова в тыл большевиков, об этом в армии ходили легенды. «Половников, насколько я знаю, вас предал, – ответил есаул, – и вообще оказался подлой личностью. К тому же, как можно его все ещё любить, когда он давно покойник». Милеев снова схватил за руку Белоглазову. Тогда она взяла со стола нож и приставила к глазу есаула. «Я не люблю, когда меня принуждают к тому, что мне не нравится, – спокойно сказала она.– Как вы объясните потерю глаза своим подчиненным и начальнику дивизии Скоблину? Косой командир полка, лишенный глаза взбалмошной бабой, которую он пытался принудить к сожительству. Над вами будут смеяться не только водовозы, но и их лошади». Есаул побелел, тяжело засопел: «Уймитесь, барышня, я ничего…» А потом вдруг расхохотался: «Бестия, правильно про вас говорили, настоящая Белая бестия. Приношу искренние извинения, Анна Владимировна». «Принимаю извинения, Николай Васильевич, давайте выпьем».

Анна была зачислена в Корниловский полк без ведома начальника штаба ВСЮР Романовского и Главкома Деникина. Полковник Васнецов это объяснил Белоглазовой просто: «Они могут быть против, а вы мне нужны».

В последней декаде августа начальник контрразведки назначил Анне встречу в заброшенном зерновом хранилище у моря. Долго беседовал с ней. От предложения полковника она сначала потемнела лицом, а потом сказала: «Что ж, я благодарна вам, что именно мне вы сделали это предложение. Я не против, хотя и понимаю, что шансов остаться в живых немного». Полковник велел ей прибыть в Ставку командования в Таганроге к 12.00 5 сентября.

И теперь Белая бестия предстала перед начальством Вооруженных сил Юга России.

Антон Иванович вышел из-за стола, обошел Белоглазову, развел руками:

– Очаровательно, вы просто как с завлекательного плаката варьете. Но армия – это не театр, Анна Владимировна. Что за наряд, почему вы в форме Корниловского полка?

– Очередная clownerie, клоунада с переодеванием, – ухмыльнулся генерал Романовский.– Кто позволил?

– Никакого театра, господа, – сказал Васнецов. – С моей подачи Анна Владимировна неделю тому зачислена в 3-й Корниловский полк помощником командира. У меня были причины скрывать это от вас, господа, и вы поймете сейчас почему. У вас имеется племянница, Антон Иванович?

От неожиданного вопроса генерал Деникин пришел в замешательство. Наконец ответил:

– Да, конечно.

– И сколько их у вас?

– Какое это имеет значение, Петр Николаевич!

– И всех вы наверняка любите.

– Разумеется.

– А что бы вы сделали, если бы одна из них попала в руки анархо-коммуниста Нестора Махно?

Наступила пауза. Деникин смотрел прямо в совиные глаза Васнецова и никак не мого понять к чему он клонит.

– Вы наверняка предприняли бы попытку её освобождения. А что бы сделал Махно, попади ему в руки ваша племянница? Правильно, попытался бы воспользоваться ею. Ну, например, предложил обмен – живая племянница против снятия блокады его армии. А, как вам…?

– Думаю, у бандита Махно не хватило бы на это фантазии, – сказал начальник штаба.– Убил бы, а потом возил бы труп по округе для устрашения тех, кто нас поддерживает, как комиссары тело генерала Корнилова.

– Убивать такую красавицу? – ухмыльнулся Васнецов. – Вы, Иван Павлович, просто зачерствели уже на войне. С такими соблазнительными дамами живут, их любят.

– Не понимаю, Петр Николаевич, – сказал Деникин.– К чему вы ведете?

– А к тому, ваше превосходительство, что Анна Владимировна Белоглазова будет подослана к Махно в качестве вашей племянницы. Она якобы случайно попадет под Камышиным в руки комиссара Егорова. И комдив преподнесет её Махно в качестве подарка. Чтобы вновь наладить с повстанцами отношения.

– Но для чего Махно такой подарок? – спросил Лукомский.– Что это ему даст? А нам?

– Махно понадеется на помощь красных и предпримет прорыв уже в ближайшее время в районе Умани, скорее всего под Перегоновкой, как следует не подготовившись.

– Но откуда Батька узнает о возможной помощи комиссаров?

– Мы ему передадим, хм… устное письмо от Егорова, в котором комдив и скажет что 12 сентября он ударит по белым с северо-востока. А Батька пусть мол в этот же день начнет атаку с юга-запада.

– Но поймается ли Махно на такую невнятную приманку? – задал вопрос заядлый рыбак Лукомский.

– Махно далеко не глуп, Александр Сергеевич, риск большой. Но куда ему деваться? С Петлюрой вроде бы он временно помирился, но тот все равно его фактически вместе с нами держит в железных клещах. Кроме того, Махно не исключено захочет что-то выторговать у генерала Деникина. Ну, например, предложит в обмен на жизнь племянницы дать ему коридор. И мы его дадим, на юге. Но хитрый Махно, якобы для нас неожиданно, начнет прорыв там, где указал Егоров. Слащёв его как следует, и чем следует и встретит. Но это еще не всё, господа. Главная задача госпожи Белоглазовой и ее помощника, будет нейтрализация до 12 сентября Нестора Махно.

«Как?!» – подскочили оба генерала.

– Уничтожить. Просто уничтожить. Ликвидировать, если так понятнее. Прорыв повстанцы уже будут осуществлять без него, что скажется на успехе их действий.

– Вы что же, предлагаете сделаться Анне Владимировне смертницей? – вскинул брови Деникин.– Вы же знаете, я категорически против террора. Мы, белые офицеры, должны воевать с нашими противникам благородно и честно.

– Ах, оставьте, благородство, Антон Иванович, – поморщился полковник Васнецов. – Если Махно поднимет восстание не так и не тогда, когда мы рассчитываем, Добровольческая армия окажется в сложной, мягко говоря, ситуации. Войско генерала Мамонтова, после грабительского, да господа, грабительского, другого слова я не могу подобрать, рейда по тылам большевиков, почти всё разбежалось с награбленным по своим станицам. Андрей Григорьевич Шкуро, насколько вы знаете, сегодня утром взял Воронеж. Да, это несомненный успех, господа. Но что делать с тылами, как, чем и кем их защитить? Вы, ваше превосходительство, начали наступление на Москву по трем направлениям, фактически распылив войска и оставив тылы без прикрытия. Симферопольский, Феодосийский, Литовский полки, на которые мы рассчитываем на Херсонщине, недоукомплектованы, от силы наберется 15—17 тысяч человек при 60 тысячной, повторяю, армии Махно.

Деникин аж задохнулся от слов Васнецова. От кого-кого, но от начальника контрразведки он не ожидал подобной, врангелевской критики. К тому же Петр Николаевич до этого никогда не высказывал своего недовольства «Московской директивой», которая фактически стала отправной точкой наступления на Москву Донской, Добровольческой и Кавказской армий.

– Не понимаю вас, полковник Васнецов, – сказал наконец Главком, подчеркнуто обратившись к контрразведчику по фамилии. Вернулся за свой стол, взглянул на Белоглазову:

– Да вы садитесь, Анна Владимировна.

Белоглазова подошла к Главкому.

– Я полностью отдаю себе отчет в сложности, важности и опасности поручения, Антон Иванович. Терроризм, конечно, не благородный метод и я не думала, что когда-нибудь стану Софьей Перовской. Но в данном случае Петр Ильич прав- сейчас не до церемоний. Можно поступиться некоторыми принципами, ради самого главного принципа, принципа свободы и демократии.

Эти слова очень понравились Главкому. Он сам их часто повторял. Деникин быстро вышел из-за стола, приобнял Анну:

– Пока в наших рядах есть такие молодые, горячие сердца, мы непобедимы. Спасибо, Анна Владимировна. Дай бог, чтобы вам сопутствовала удача.

Главком широко, по-поповски перекрестил Белоглазову, затем перекрестился сам.

9 сентября 1919 года, Елисаветградский уезд, Херсонская губерния, село Тарасовка

За околицей висел еще один тряпичный