Зависть - Анна Годберзен

Следом за купе мисс Брод по той же стороне обитали сестры Холланд. Они сидели рядышком на сидении, и красно-коричневые волосы Дианы выгодно выделялись на фоне обивки из зеленого бархата. Глаза старшей сестры были закрыты, а голова лежала на плече младшей, что казалось Пенелопе чрезмерным и, возможно, неискренним проявлением привязанности. Брюнетка тем временем читала книгу. Она была красива, и Пенелопа знала это, несмотря на то, что это знание иссушало её изнутри. Кудри Дианы блестели, глаза горели, а черты были совершенно пропорциональны. Хотя Пенелопа воспользовалась сведениями о растлении Дианы, чтобы самой вступить в брак, вокруг бывшей любовницы её мужа витал ореол чистоты, который Пенелопе хотелось стереть с лица этой малолетней развратницы пощечиной.

Тем временем нетерпение Пенелопы росло. Она отправила посыльного с запиской полчаса назад, и никакого ответа ещё не получила. Она откинула голову на мягкие подушки и посмотрела в причудливое зеркало на потолке. Ее губы, которые она видела в отражении, были алыми и пухлыми, а темные волосы резко контрастировали с ослепительно белой кожей. Волосы были уложены в изысканную прическу с локонами и косами, а короткая челка разделяла безупречный лоб пополам. Она бы и не подумала, что увлечение Генри Дианой продлится так долго, или, что малышка Холланд станет для неё серьезной соперницей. Но Пенелопе пришлось завистливо признать, что Диана все ещё занимает значительное место в сердце Генри, потому что рядом с ней его поведение резко меняется.

Не то чтобы Пенелопа чувствовала себя слабой или вдвойне несчастной. В настоящую минуту она как раз ощущала полный покой – она всегда ратовала за удобство, если только поддержание красоты не требовало иного – и наслаждалась ролью хозяйки для компании гостей, которые ехали в вагоне, принадлежащем её новой семье.

Равнодушие Генри злило её, но никак не умаляло гордости, которую она чувствовала за то, что была известна в обществе как его супруга и равная обладательница всего богатства семьи. И хотя ей немного не хватало Изабеллы – та всегда умела наслаждаться прекрасным – Пенелопа была чрезвычайно рада тому, что является единственной миссис Шунмейкер в этом поезде.

– И чего же хочет моя любимая сестра?

Пенелопа повернулась, чтобы наконец-то увидеть силуэт брата, приближающийся к ней с другого конца вагона. Он быстро наклонился, чтобы поцеловать её в щеку, и рухнул на обтянутое бархатом сидение напротив. На его лбу блестели бисеринки пота, а манжеты рубашки были расстегнуты. Пенелопа на мгновение задумалась, но решила не указывать ему, что приходится ему единственной сестрой, и поэтому выбирать любимчиков не из кого.

– У меня есть для тебя задание, – наконец ответила она.

– Задание? – усмехнулся Грейсон, внимательно глядя на сестру такими же, как у неё, голубыми глазами.

– Да, – Пенелопа помедлила и исподтишка взглянула туда, где сидела Диана. Та оторвалась от книги и ответила Пенелопе долгим взглядом карих глаз. Они с сестрой уже переоделись к ужину, хотя бледно-голубое платье Дианы с украшенным кружевом глубоким декольте и пышными рукавами явно не было новым. – Не думаю, что ты будешь возражать, если узнаешь, о чем я хочу тебя попросить.

– Твои интрижки всегда забавны, Пенни.

Младшая Хейз почувствовала новый укол раздражения, услышав свое детское прозвище, особенно после того, как оказала Грейсону любезность, дождавшись его.

– Прошу, не называй меня так.

Он широко улыбнулся, и на белых зубах заиграли отсветы свечей, горящих в подсвечниках под потолком вагона. За окном темнело, и образовывавшиеся тени подчеркивали черты их лиц, совершенно не созданные для добродушных гримас.

– Примите мои извинения, миссис Шунмейкер.

Она улыбнулась в ответ:

– Благодарю, братец.

– Всё для тебя, дорогая сестрёнка.

– Рада это слышать, – продолжила она, стараясь говорить тише, – потому что моё задание потребует от тебя особой деликатности.

– Отчего же?

Пенелопа склонила голову налево и положила длинные тонкие пальцы на изгиб шеи.

– Я бы хотела, чтобы ты проявил внимание, то есть, немного поухаживал за младшей мисс Холланд.

Грейсон замолчал и посмотрел в проход; Пенелопа наклонилась вперед, чтобы видеть то же, что и он. Диана сменила позу и теперь причудливые тени ложились на ее персикового цвета грудь.

– Проявил внимание? – спросил Грейсон, вновь откидываясь на сидение.

Пенелопа жеманно закатила глаза, глядя в зеркало на потолке. Она поправила челку и подумала над следующей фразой:

– Да, но не слишком сильно. Заставь её привязаться к тебе, а затем отстранись. Понимаешь, да? Развлекай её, но не слишком злоупотребляй её чувствами. Она так молода, и с ней ещё можно пару раз поиграть в любовь. – Пенелопа сморщила носик и подмигнула брату. Она не была уверена, что он не спросит, зачем это нужно, но и не желала делиться с ним подоплекой этого странного предложения. – Просто так, ради развлечения. Нам предстоит долгая поездка, да и во время отдыха на море хозяйка должна развлекать и себя, и своих гостей.

Грейсон ещё раз посмотрел в сторону сестер Холланд и повернулся к Пенелопе со слегка изумленным видом. Он запустил пальцы в гладкие темные волосы, а затем пожал плечами, словно ему было всё равно.

– Хорошо, почему бы и нет? Она довольно мила.

– Я же говорила, что тебе непременно понравится моё задание! – рассмеялась Пенелопа, хотя внешность Дианы Холланд её вовсе не тешила.

В следующую секунду в вагон вошёл Генри. Он взглянул на Диану и сразу же обрел вид человека, пронзенного стрелой Амура. Если Грейсон – который тотчас же перевел взгляд с Пенелопы на её мужа – и заметил какую-то связь, то вида не подал.

Затем миссис Шунмейкер встала и положила обтянутые розовым шифоном руки на плечи мужа, заслоняя ему обзор. Прошло несколько секунд, прежде чем их взгляды встретились, но в чёрных глазах Генри не мелькнуло ни проблеска симпатии.

Глава 14

Путешествие может быть долгим, пыльным, жарким и изматывающим даже для самого богатого туриста. Тем не менее, истинная леди никогда не выказывает, что ей неприятно, а посему садится в поезд или на пароход, будучи готовой к искусному притворству.

Журнал моды, февраль 1900 года.

Поезд слегка покачивался, полным ходом двигаясь на юг, но Диана решительно шла по коридорам, придерживая бледно-голубую юбку, чтобы та не мешала её широкому шагу. Она направлялась на север, в то время как стальная змея ползла на юг. Диана выпятила вперед подбородок и на ходу размахивала левой рукой. Её волосы, которые сестра так старательно уложила к ужину, немного растрепались над ушами. В менее рассеянном состоянии она бы признала, что небрежно развевающиеся локоны лишь придают ей очарования. Но сейчас чувства затмили разум, и Диана была полностью поглощена чем-то ей самой неясным. Она осознала, что произносит отдельные слова вслух и постаралась взять себя в руки, пока не начала бормотать себе под нос как дурочка.