Аннулет. Книга 6 – Паладин II - Константин Вайт

так просто это не получится. И дело не в деловых качествах, тут, скорее, играют роль личные отношения, которые у нас сложились с Корсаковым.

Я в этом мире чуть меньше года — и снова потерял близкого человека. Сначала ушёл из моей жизни дед, теперь Пётр…

— Чего ты раскис⁈ — раздался в голове недовольный голос Афродиты. — Противно слушать! Жалеешь себя, вместо того чтобы идти дальше. Ты жив, я жива. Значит, всё хорошо. Хватит ныть!

— Спасибо за поддержку. Действительно, главное — ты жива, — иронично заметил я, но не получил ответа. Афродита снова переключилась в режим экономии энергии.

Хотя, может быть, она и права. Надо просто перелистнуть эту страницу и жить дальше. А какие ещё у меня варианты? С этими мыслями я и заснул, но не надолго.

Проснулся от того, что кто-то залез ко мне под одеяло.

— Какого… — начал говорить я, но меня заткнули поцелуем.

— Я соскучилась, — нежно произнесла Алисия, прижимаясь ко мне обнажённым телом. Как тут было устоять?

Утром в мою спальню, как всегда, бесцеремонно ворвался Иван Грищенко. И куда смотрит моя охрана, хотелось бы мне спросить, но спрашивать было не у кого.

— Отдыхаешь, я смотрю, — ухмыльнулся он, глядя на голову Алисии, которая выглядывала из-под одеяла.

— Да вот… — замялся я.

— Собирайтесь. Через час выезжаем, — с самодовольной улыбкой заявил Грищенко и вышел из комнаты.

— Спасибо, что не прогнал меня, — Алисия поцеловала меня и обняла так, что мне захотелось её не отпускать, но целительница, рассмеявшись, вывернулась из моих рук и, накинув халатик, убежала из комнаты.

От вчерашней хандры не осталось и следа — спасибо Алисии. Она явно воздействовала на меня своими умениями, но сегодня я был рад этому и не осуждал её.

За завтраком заметил, как Екатерина Игоревна переглядывается с Колей, а тот, ловя её взгляд, краснеет. Неужели у них тоже что-то было этой ночью? Уж очень странно они себя друг с другом ведут. Мои размышления прервал бодрый Грищенко, который уселся рядом со мной и с улыбкой оглядел всех за столом.

— Какие же кислые у вас рожи, прям приятно смотреть! — заявил он. — Сейчас доедаем и отправляемся в Санкт-Петербург. Поселимся у меня, а завтра утром — в прорыв! А то смотрю, вы заскучали. Предаётесь печали и тоске. Надо бороться с этим. А что может быть лучше, чем месить грязь ногами в прорыве? Рисковать жизнью, дышать воздухом и понимать, что любой твой вдох может стать последним?

— Соглашусь с вами, Иван, — подключился Давид к беседе, — каждый миг жизни бесценен, когда над твоей головой завис меч.

— Вот! Человек меня понимает, — Грищенко ткнул пальцем в Давида, — пора собраться. Жизнь продолжается, она полна необычных открытий и смертельного риска!

Доев, все разбежались по своим делам, готовиться к выезду

* * *

Его светлость Алексей Петрович Романов уверенным шагом зашёл в кабинет своего брата, киевского князя Владимира Николаевича Романова. Они были не родными братьями. Двоюродными. Но детство провели вместе и росли в одном доме, так что связь друг с другом имели наиближайшую.

Алексей Петрович выглядел плохо. Худое измождённое старческое лицо его покрывала сеть глубоких морщин. Абсолютно лысый череп засиял в свете ламп, как только бывший Император снял шляпу. Выцветшие серые глаза не потеряли остроты и внимательно изучали Владимира Николаевича. Руки слега подрагивали, дышал князь с заметным хрипом.

Все проблемы происходили от неизлечимой болезни лёгких. Недуг, постигший Алексея Петровича более десяти лет назад, преобразил когда-то достаточно бодрого пожилого мужчину, превратив в иссохшего старика, непонятно каким образом державшегося на этом свете.

— Как ты себя чувствуешь, Алексей? — участливо поинтересовался Владимир.

— А как ты думаешь? Хреново, конечно! И если у нас ничего не получится, то жить мне осталось меньше часа! — хрипло произнёс Алексей злым голосом.

— Может быть, не будешь рисковать?

— Это моё дело! — резко ответил Алексей. — Я всё решил. Ты разрешишь провести ритуал на твоём родовом алтаре?

— Это опасно! — попытался отговорить его Владимир.

— Что ты мне предлагаешь? Идти домой и там помирать? Не дождётесь! Лучше рискнуть и проиграть, чем лежать в кровати, харкать кровью и ждать конца.

— Хорошо, — кивнул Владимир. Он всегда шёл на поводу у брата, признавая его силу воли и старшинство, — но это опасно. Ритуал всегда проводил Аркадий. Только он знал все тонкости.

— Он умер. И ты это знаешь! Думаешь, у меня есть другой выход? Я взял лучшего мага и самого сильного целителя, какого только смог найти. Есть записи Аркадия. Что смог один, сможет и другой.

— Как скажешь, — Владимир качнул головой, — мне же всё равно не удастся тебя переубедить?

— Никогда не получалось, — рассмеялся Алексей.

— Ты такой же упрямый, как твой сын, — кивнул Владимир, — жаль, что тебе так и не удалось наладить с ним отношения.

— Он молодец, — неожиданно произнёс Алексей, — горжусь им. Моя кровь! Из него получился хороший Император, не то что ты!

— Ты не прав, уверен, я бы тоже справился.

— Ты-то? — зло рассмеялся Алексей. — Ты бы погряз в интригах, пустив дела на самотёк. Даже сейчас вокруг тебя крутятся толпы жаждущих власти, а ты, вместо того чтобы их разогнать, играешь в свои игры.

— Это всё для твоего Коленьки, — тихо произнёс Владимир, — у меня с ним договор. Все его противники на виду и вокруг меня. Очень удобно.

— Знаю, знаю. Хитрецы. Я же говорю, моя кровь, — гордо задрав голову, произнёс бывший Император, — только вот насчёт обещанного омоложения… Аркаша и Леонид погибли, и если нам не удастся восстановить ритуал, то и у тебя могут быть проблемы.

— Значит, такова моя судьба — умереть от старости. Я своё слово перед Николаем держу, — твёрдо ответил Владимир.

— Коленька, всё-таки, засранец, — Алексей закашлялся, — он ещё и самую сильную целительницу у меня увёл. Видать, решил избавиться окончательно от своего старика. Но рука не поднимается. Я бы действовал твёрже.

— Ты — его отец, каким бы ты ни был говнюком, он тебя любит.

— Это никогда никому не мешало в нашей семье. Власть и свою жизнь всегда любят сильнее, чем родственников, даже самых близких.

— Именно поэтому я всегда оставался