Александр II Освободитель. От России крепостной к революционной - Валерий Евгеньевич Шамбаров

против пароходов, гладкоствольные ружья против штуцеров Энфилда, бивших на 1250 ярдов, расстреливавших артиллерийскую прислугу, оставаясь за пределами огня наших пушек…

Факты говорят совсем о другом. Русская армия проявила великолепные боевые качества и в польской, и в венгерской, и в той же Крымской войне. А тактика во всех европейских станах была одинаковая. Необходимость держать плотный строй для ударов в штыки, отражения неприятельских атак, залповой стрельбы диктовала строевую муштру – у всех. Рассыпному строю и прицельной стрельбе учили только егерей, у французов – зуавов (алжирских стрелков).

Что касается флота, то первый в мире военный пароход «Скорый» был построен в России на Ижорских заводах в 1818 г., на 3 года опередив англичан. Но… первые пароходы были колесными! Их скорость и маневренность были низкими. Огромные колеса по бортам мешали устанавливать бортовую, самую мощную артиллерию. И сами были слишком уязвимыми в бою. Одно попадание ядра, и все. Поэтому во всех флотах мира главной силой оставались парусные корабли. Паровые шхуны и фрегаты (их называли пароходофрегатами) играли вспомогательную роль.

Лишь в 1838 г. в Англии был создан винтовой пароход, причем лет 5 решали, какие же лучше, колесные или винтовые. И уже буквально перед войной поняли, что в винтовые корабли довольно просто переделывать парусники. Деревянный корпус разрезали пополам, делали вставку с паровой машиной. Но она была очень ненадежной, часто выходила из строя и играла чисто вспомогательную роль. Из 51 английских и французских линейных кораблей, участвовавших в войне, 32 оставались парусными, а 19 переоборудовали под паровые двигатели.

В российском военном флоте на начало войны имелось 44 парохода. Но винтовой, 44-пушечный «Полкан» был только один, строилось еще три. Как видим, противники опередили русских не в плане технического прогресса, а чисто количественно. Но стоит иметь в виду и другое: морских сражений с англичанами и французами не было! Потому что по количеству боевых кораблей и огневой мощи британский флот был самым сильным в мире, вдвое превосходил русский. Французский был на втором месте. Когда они объединились, добавив еще и османский флот, выходить на битву с ними стало самоубийством. Ход морской войны определили вовсе не передовые технологии, а подавляющее численное превосходство неприятелей!

Артиллерия у обеих сторон недалеко ушла от наполеоновских войск. Бронзовые и чугунные пушки заряжались с дула, били ядрами (дальность около 1 км) или картечью (до 600 м). Мортиры и гаубицы заряжались разрывными бомбами. Были и крупнокалиберные «бомбические» орудия, стреляли бомбами не навесным огнем, как мортиры, а настильным – на 2000–2500 м. Они тоже имелись у обеих сторон. Хотя в России еще с 1757 г. имелись и легкие «единороги», способные стрелять как ядрами, так и разрывными гранатами.

А вот насчет стрелкового оружия в историческую литературу внедрилась откровенная подтасовка. Дело в том, что винтовки, заряжающиеся патронами с казенной части, имелись только в одной армии – в прусской, винтовки Дрейзе, и их держали в строжайшем секрете. Во всех остальных государствах ружья были еще длинноствольными, крупнокалиберными (15–18 мм), заряжались с дула – отдельно порох, пуля, пыж. А нарезные штуцеры вовсе не были новым изобретением, как часто представляют. Их использовали еще с XVIII в., они заряжались так же.

И если уж разобраться, то русская пехота была вооружена лучше французской или английской: новыми капсюльными гладкостволками образца 1845 г. (прицельная дальность 100 саженей – 213 м). Егерям и «застрельщикам» (лучшим стрелкам, по 26 на батальон) выдавали «люттихские» штуцеры (прицельная дальность до 600 м, максимальная 853 м). У французов был принят на вооружение штуцер Тувенена 1842 г., примерно с такими же характеристиками. Им тоже были вооружены не все солдаты, а только егеря (5 батальонов) и дивизия зуавов. Остальная французская армия отправилась на войну с ружьями образца 1777 г. Не капсюльными, а еще кремневыми! Хуже всего было у англичан: гладкоствольные кремневые ружья «Браун Бесс» образца… 1722 г. Для лучших стрелков штуцеры Бейкера образца 1800 г. (прицельная дальность 183 м).

Почему винтовки давали не всем? При большей дальности и точности стрельбы у них были серьезные изъяны. Их долго было заряжать, из-за нарезок пулю в ствол вгоняли с большим усилием (у французов ее заколачивали, чтобы пуля сплющилась и вжалась в нарезы ствола, из-за этого она теряла и баллистические свойства, летела абы как). Штуцеры были и очень капризными. Нарезки забивал пороховой нагар. Стволы приходилось не только чистить, но и промывать. Иначе штуцеры было невозможно зарядить, могло разорвать по нарезкам.

И вдруг после первых сражений британская пресса подняла шумиху о штуцерах Энфилда, как они поражают русских с 1250 ярдов (1143 м). Хотя в это время винтовки Энфилда на фронте еще не было, она стала поступать в войска с февраля 1855 г., заменяя прежнее старье. А историки, даже военные, почему-то не замечают несуразицу. Указанная дальность стрельбы доступна разве что для современной снайперской винтовки СВД! Да и то на такой дистанции предусматривается «беспокоящий огонь» или стрельба по групповым целям. Реальная же прицельная дальность Энфилда составляла 300 ярдов (274 м). Чуть больше, чем у русской гладкостволки, и меньше, чем у «люттихского» штуцера. Максимальная дальность полета пули достигала 660 м, а убойная сила сохранялась на 381 м. Именно такую дальность стрельбы заявил изготовитель. Но в документации каким-то образом, случайно или нарочно, футы заменились на ярды, и дальность увеличилась втрое! Отсюда и взялись пресловутые 1250 ярдов.

Вполне вероятно, что это была обычная реклама. Одни лишь США закупили у англичан 900 тыс. таких винтовок. Хотя вскоре убедились в очень низких боевых качествах. В битве при Шайо в 1861 г. армия южан решила из хваленых Энфилдов расстрелять армию северян с полумили (800 м). Израсходовала все патроны, не нанеся противнику ни малейшего вреда. В полной мере сказывались и проблемы с заряжанием, чисткой. Перед тем как вогнать пулю (калибра 15 мм) в ствол, ее еще требовалось обернуть кожаной прокладочкой, пропитанной салом, сзади вставить в углубление деревянную втулку, а потом крепко забивать в дуло. Британские солдаты плевались от Энфилдов (так же, как французы и русские – от своих штуцеров), охотно меняли их на привычных «старушек Браун Бесс» [13, с. 360–364].

Нет, я не хочу сказать, что у противников не было полезных новинок. У французов появился 6-зарядный револьвер Лефоше, он уже снаряжался картонными патронами. Но это было офицерское оружие, на ход войны оно никак не повлияло. И такой рекламы, как англичане, французы револьверу не сделали. Однако и в России были новинки, которых не имелось на Западе. Морские мины Якоби, залповые ракетные установки Константинова (калибр 106 мм, дальность огня – 2600 м, больше, чем артиллерия той эпохи). Они уже успешно применялись. Так кто же от кого отставал в военно-технической области? Война стимулировала и железнодорожное