Госпожа следователь - Ирина Зарубина

Наконец открылась дверь и Гаспаряна ввели в кабинет.

Он действительно оказался похож на крысу. Клава даже удивилась. Фамилия обязывала его выглядеть совсем по-другому, а он оказался низеньким плешивым человечком с длинным острым носом и маленькими бегающими глазками.

— Ну, здравствуйте, Гаспарян. Проходите, садитесь, — сказала она, когда вошедший обменялся рукопожатием со своим адвокатом.

Он часто закивал и сел на стул.

Клава, делая вид, что изучает бумаги, пристально поглядывала на подследственного из-за папки. А Гаспарян отсутствующим взглядом рассматривал собственные руки. Такое впечатление, что пришел не к следователю на допрос, а на прием к врачу.

— Давайте знакомиться. Я ваш новый следователь. Звать меня Клавдия Васильевна Дежкина.

— Ну не убивал я ее, товарищ следователь! — заныл вдруг он. — Простите, гражданин… гражданка. Нет, гражданин. Не знаю, как лучше. — Он махнул рукой и замолчал.

— Давайте лучше — госпожа. Теперь у нас все господа. Я госпожа следовательница, а вы господин заключенный. Как вас зовут? Полное имя, пожалуйста.

— Артур. Артур Кивович Гаспарян, — механически ответил он.

— Ну вот что, Артур Кивович. — Она захлопнула папку. — Я тут пыталась ваше дело изучить, но так и не смогла. Тут все так напутано, сам черт ногу сломает. — Клавдия мельком улыбнулась обезоруживающе Алукиной. — Так что давайте, вы мне все просто расскажете, хорошо? Медленно, подробно, по порядку, ничего не пропуская.

— Хорошо. — Он вздохнул. — Только, если по порядку, много времени займет.

— А я не спешу. — Она достала из сумочки диктофон и поставила на стол. — Если вы не против, я буду производить запись нашего разговора на магнитофон?

Адвокат кивнула. Гаспарян, поглядев на нее, безразлично пожал плечами.

— Сегодня у меня времени мало, всего час, но я и завтра приду, если потребуется, и послезавтра. Так что вы не спешите. Можете начинать. — И нажала на кнопку записи.

Он откашлялся, как будто собирался декламировать стихи, и зачем-то пригладил остатки волосяного покрова на голове.

— Ну не убивал я, честное слово, не убивал.

— Хорошо, хорошо, не убивали. — Клава опять улыбнулась Алукиной. — Но это не единственное, что я хотела бы от вас слышать. Вы лучше мне все попроще объясните, что тут у вас в деле написано, а там мы все вместе разберемся, убивали вы или нет.

— Ну это, у нас с ней отношения были очень плохие, — начал он.

— В смысле?

— Ну плохие, и все. Проще говоря, ненавидела она меня. Ну и я ее, конечно. — Он вздохнул. — Это с самой нашей свадьбы началось. Вы представляете, она от нас еду прятала.

— Как это?

— Да очень просто. — Он пожал плечами. — Мы тогда мало зарабатывали. Я только на работу устроился, а жена еще в институте училась. Ну нам, конечно, не хватало. А она в ВЦСПС секретаршей была. Зарплата, премиальные, прогрессивка, паек в распределителе. И все сама лопала. Маленькая, худая, и куда в нее столько влезало? Нет, мы, конечно, ее еду не трогали. Но я раз масла попросил, у нас кончилось, так она такое закатила… С тех пор и не трогали. А однажды она скандал устроила, что мы ее курицу украли. А мы уже с неделю одними картофельными котлетами питались. Помните, раньше продавали?

— Помню, помню. — Клавдия кивнула. — По рубль пятнадцать. Хорошие были котлеты. Их, знаете, с тушеными бараньими ребрышками хорошо, только ребрышки нужно сначала… — Она запнулась. — Вы продолжайте.

Гаспарян улыбнулся.

— Ну с тех пор я ее и возненавидел.

— И за это решили убить? — спросила Дежкина.

— Нет, не за это.

— А за что?

— За квартиру, там же все написано.

— Я знаю, что написано. Но вы мне все равно расскажите. Мы же договорились — по порядку.

— Артур Кивович, вам скрывать нечего, — тихо сказала Алукина. — Говорите спокойно.

— Да-да, конечно. — Гаспарян грустно улыбнулся. — Просто вспоминать противно.

— Я понимаю. Мне эти ваши признания слушать тоже не больно приятно. Так что давайте друг другу поможем.

— Хорошо… Она меня прописывать не хотела. Я же не москвич, родом из Подольска. Сначала меня это не очень волновало. Хотя и были проблемы. А потом, как стали лиц кавказской национальности гонять, тут у меня и началось. Это ведь не моя фамилия, Гаспарян, я фамилию жены после свадьбы взял.

— Зачем? — удивилась Клава.

— Да у меня смешная фамилия была. Весь Подольск смеялся.

— Ну и какая же фамилия?

Артур покраснел.

— Зайчишко. Представляете, Артур Кивович Зайчишко. Разве можно жить с такой фамилией? Да еще грузин по паспорту. Грузин Артур Зайчишко. У меня мать была наполовину грузинка, вот и решила меня грузином сделать. Тогда в Подольске мода на грузинов была.

— Это к делу не относится, — вставила адвокат.

— Ладно, дальше, — Клава старалась придать лицу серьезное выражение.

— А что дальше, — он махнул рукой, — ловят менты чуть ли не каждый день и штрафы дерут. У меня, дескать, временной прописки нет. Я им паспорт показываю, что у меня тут жена, а они только смеются. «Ты себе фиктивный брак сварганил. Если бы настоящая жена была, давно бы прописала». Я им про тещу, а они еще больше смеются. «У всех теща!» Три раза в обезьяннике ночевал.

— Это что, в зоопарке? — удивилась Клава.

— Нет, в отделении. Так у них камера для задержанных называется. Мы уже с женой хотели самовольно меня прописать, это можно. Но эта зараза… Простите, моя теща, она как-то без нашего ведома квартиру ухитрилась приватизировать. И как ей это только удалось? И вообще заявила, что завещание на своего племянника составит, который в Сыктывкаре живет, мы его в глаза не видели, и мы вообще без квартиры останемся. Вот тогда я и решил ее укокошить, пока она этого сделать не успела.

— Да-а, дела… — Клавдия Васильевна улыбнулась и покачала головой. — А жена знала?

— Ну что вы?! — испуганно воскликнул он. — Нет, конечно! Она бы меня отговаривать начала, испугалась бы.

— А вы, значит, не испугались?.. Ну и как же вы это сделать собирались?

— Как?.. Известно, как — телевизором.

— Чем-чем? — Клава даже открыла рот от удивления.

Алукина гордо поджала губы.

— Телевизором, — спокойно повторил он.

— А как это?

— Да очень просто. Я же инженер-технолог.

— Ну и что?

— Ну как это вам попроще объяснить? — Глазки у него вдруг заблестели, он заерзал на стуле. — Я гениальную конструкцию придумал. Очень сложную и гениальную. Если бы получилось, то никто бы не докопался.

— Ну и в чем же она состояла, эта ваша конструкция?

— Понимаете, — Гаспарян даже руки потирал от удовольствия, — я высчитал у телевизора в динамике определенную громкость, при которой начинает резонировать стена напротив. Там у нас книжная полка висит, как раз у нее над головой. И стоило ей сесть смотреть свою долбаную «Санта-Барбару», через полчаса от этого резонанса дюбеля бы не выдержали и полка бы громыхнулась ей на голову.

— Да, вы правы, — Клава вздохнула. — Нудный сериал. И тянут, и тянут, уже четвертый год.

— Вот-вот. Я целый месяц, как идиот, звук настраивал, частоту определенную подбирал, и все в лабораторных условиях. Чтобы и резонанс был, и эту мымру громкость бы устроила. Потом угол подбирал, куда этот динамик направить, полку расшатывал до определенного состояния, при котором эти дюбеля выскочат, и все насмарку.

— Почему? — удивилась Клава. — Ошиблись в расчетах?

— Зайчишко никогда не ошибается! — вскипел Артур. — Просто у этой дуры кошечка на кресле уснула, она ее, видите ли, будить не хотела. Меня она, видите ли, в два часа ночи разбудить может, чтобы я ей воды кипяченой принес, снотворное запить, а кошечку будить не хотела. Принесла табуретку из кухни и совсем в другом месте пристроилась. Вот полка на эту кошечку и грохнулась.

— И что, убила? — испугалась Клавдия Васильевна.

— Как же, держи карман. Ее убьешь, пожалуй. Подлокотники помешали. Киска с перепугу только с ума сошла, вот и все.

— Как это, с ума сошла? — не поняла Клава. — Разве это возможно?

— Еще как! Глаза косые, ходит все время боком и гадит где ни попадя, вонь по всей квартире.

— Ну хорошо, а потом?

— А что потом, потом она скандал закатила, что я полку прибить нормально не могу, ее милую кисочку калекой сделал.

— Нет, я не про это. — Клава посмотрела на часы. Время еще есть. — Вы рассказывайте, что дальше было.

— А дальше я стал что-нибудь новое придумывать, — ответил Гаспарян.

— Ну и как, придумали?

— Конечно. Я же инженер-технолог, а не какой-нибудь там слесарь.

— И что же вы придумали? — Клава ухмыльнулась.