Монголия. Следами номадов - Андраш Рона-Тас

Медленно начало смеркаться, а результатов не было никаких. Бесчисленное количество буддийских молитвенников и священных текстов не составляли ничего годного для внимания. Для просмотра осталась ещё, наверное, половина книг.

Назавтра утром взялся я снова за работу. Перелистывал запылённые фолианты. Многократно приходил кто-нибудь с просьбой, чтобы я оставил поиски. Было уже пол-одиннадцатого утра, когда вдруг на одной из страниц бросилась мне в глаза фамилия Цеспонг. Моментально оставила меня усталость. Была это фамилия известного тибетского аристократического рода VII века, родственного королевскому роду, который дал Тибету много королей. Сочинение, которое об этом упоминает, может быть только историческим. Я вытащил двухтомный литературный памятник на дневной свет. Смотрю название, найденное в конце. Оказывается, что не нашёл я перлы отыскиваемой «Красной Хроники», но что-то всё же важное: работу известного великого энциклопедиста Клонгрдол-Ламы. Пробегаю взглядом перечень содержания. Идёт здесь речь о всяком – о большой или меньшей дороге к совершенству, о способе совершения заклинаний, о происшествиях в жизни Будды отдельными главами, подобно как о риторике, о знакомстве звуков и слов, орфографии или о звуках танцевальных. Не недостатком здесь даже были правила общих усилий монастырских, а что существенней, описана история Тибета, вмещающая наиважнейшие данные, очерёдность наследующих после себя королей, министров и высших духовников; приведено здесь большое количество – что-то вроде библиографии. Произведение содержит много важных данных из жизни кочевых народов Центральной Азии, а одновременно даёт образ научных достижений лам того века. Не смог я сразу решить: или взять книжку для изучения, или закончить перелистывание библиотеки. Мои сотоварищи, наэлектризованные великим событием, начинают мне помогать.

Книжки тибетские просмотрели мы быстро, остались нам ещё только монгольские. Конечно, эти последние не уступают своей эффективностью тибетским. Надеялись мы, что найдём оригинал «Тайной Истории Монголов». Эта священная литературная трактовка истории Чингис-Хана и Угудея, которая, быть может, стала наиважнейшим источником в монгольском языке, утеряна. Знаем мы только позднейший текст, переписанный с китайского, сохранившийся с XVI века. По этому тексту учились в китайской школе будущие китайские переводчики с монгольского языка, и для помощи переписали себе текст монгольский китайским письмом. Этот транскрибированный текст сохранился, и из него после больших трудов был создан оригинальный монгольский текст. Несмотря на это, не знаем мы текста первоначального, более поздние монгольские хроники выписали из него большие фрагменты. Также монгольское сочинение «Золотая пуговица» (Алтан Тобчи) содержит три четверти части («скопированного») утерянного произведения, и только то в нём изменено, что в число предков Чингис-хана приняты предки тибетских королей, а также омоложен несколько старый язык. «Авторское право» не было, по-видимому, слишком уважаемо в восточной литературе. Писари копировали порой по нескольку десятков страниц с работ своих предшественников, и только тогда ссылались на источники, когда не могли договориться с ними. Система эта становится, несмотря на всё это, большой помощью для будущих учёных, потому что иногда благодаря ей сохранились большие фрагменты памятников письменности, которые были утеряны. К сожалению, напрасно мы искали такие известные монгольские произведения, как «Нитка жемчуга» (Субуд Эрике) или работы Саганг Сечена, известного монгольского летописца с начала XVII века. Мы не отыскали ни одного из них.

Натолкнулись же мы на другие интересные книжки. Одной из них был букварь, представляющий различные виды письменности, употребляемые в Монголии. Наиважнейшей из них была письменность уйгурско-монгольская, которую – как указывает на это название – монголы переняли от уйгуров.

Время от времени, когда мы останавливались над каким-то неизвестным словом или понятием, просили о помощи хранителя музея. Знал он не только старинное письмо, но также старинную литературу, и таким образом, он помог нам постичь много трудных понятий и редких слов. Наклонял немного вперёд голову и громко наизусть читал рекомендуемый для меня текст. В таких моментах он колыхался ритмично на пятках, так, как будто на самом деле учился когда-то в монастыре лам. Ламы учили на память целые длинные тексты понятных и непонятных молитв, туманную священную письменность, а для освоения для себя этого они имели специальные мнемотехнические методы. Ещё здесь случается, что монгол, который учился у ламы или в школе для лам, при вопросе о каком-то старом трудном слове или о связке какого-нибудь тибетского выражения задумывался на минуту, а потом, ритмично колыхаясь, декламировал целый фрагмент, содержащий вышеупомянутое выражение. Из процитированных таким способом фрагментов текста можно было потом выяснить смысл непонятного выражения.

Продолжая листать небольшой букварь, мы обращаем внимание на удивительный вид письма. На первый взгляд выглядит это как примитивная орнаментика меандра, подобная запутанному переплетению простых линий, напоминающих лабиринт. При близком изучении можно заметить выделенные четырёхугольники с различными узорами. Это известное квадратное письмо. В 1260 году Великий Кублай (Хубилай) – хан вызвал к себе благочестивого тибетского ламу Пагспу и поручил ему, чтобы придумал он такой вид письма, который был бы пригоден для записи слов, как монгольских, так и тибетских и китайских, как и в других языках государства. Мастер взял за основу старотибетское печатное письмо, в котором по причине квадратной формы печати буквы нужно было вдавливать в квадраты. Из этого он сделал новую письменность. Владыки монгольской империи употребляли эту письменность независимо от старого уйгурского письма, главным образом для издания приказов и документов, потому что его буквы были более трудными для подделки, легче же можно было их гравировать. Этот новый вид письма настолько был похож на уйгурский, что наследовал его направление и, следовательно, не проходил с левой на правую сторону, как письмо тибетское, но сверху вниз. Письменность эта называется «пагра» от фамилии её создателя. Старые монгольские источники, написанные этим письмом, являются наиболее ценными.

Очень осторожно укладывали мы книжки назад, обращая внимание на «правильное» их положение в руках. Монгольские книжки нельзя сжимать «подмышкой», нельзя ими размахивать, требуется держать её обеими руками. При прощании, когда Хранитель передал нам в подарок несколько из выбранных нами книжек, поднёс их сперва ко лбу, а затем вручил нам их вытянутыми перед собой руками. Большинство книжек было упаковано в цветной полотняный платок и перевязано цветным шёлковым шнурком. Платок имел квадратную форму. Книжки умещают на нём по диагонали. Существуют специальные правила завёртывания углов платка. Трудно нам было этому научиться. Хранитель несколько раз переупаковывал уложенные нами тома, так как «неправильно» завернули мы углы платка. Другая партия книжек была втиснута между двумя деревянными досками и связана ремешками. Видели мы также несколько деревянных продолговатых ящичков, в которых хранились книжки.