Злая кровь - Елена Таничева

Она не раз читала в книгах выражение «от него исходило ощущение внутренней силы», но впервые поняла, что оно означает.

Князь вампиров города Москвы Никита Прозоровский, происходивший из древнего княжеского рода Прозоровских и обращенный в начале царствия Елисаветы Петровны, в тысяча семьсот сорок третьем году, когда ему было двадцать семь лет, внешность имел не то чтобы примечательную, но привлекательную — чуть выше среднего роста, изящного сложения; красивые руки с длинными пальцами, благородные черты лица, мягкий взгляд, приветливая улыбка. Разговаривал он негромко и слишком уж деликатно, теперь так уже и не говорят, особенно большие начальники…

И все же исходило от него ощущение силы — куда более грозной, чем от всех больших начальников, вместе взятых. Как и большинство вампиров, был он гибок и по-кошачьи грациозен. Эдакий спокойный, разнежившийся тигр… Хотя нет, поэтическое сравнение с благодушным хищником тут не годилось, его сила была страшнее тигриной, потому что была силой неживой. Скорее уж — силой мощного магнита, который может притянуть к себе, оторвав от пола, а может и оттолкнуть так, что по стенке размажет…

Одет Князь был вполне современно, в элегантный итальянский костюм, разве что шейный платок несколько выбивался из ансамбля: явно от «Hermes» (уж в статусных вещах Аня разбиралась), но вот завязан был странно. Не современно. Как на старинных портретах. Только на портретах платки были не от «Hermes» и не такие яркие.

Князь сидел в кресле, а у его ног, прямо на полу, устроилась одна из тех, кто едва не убил Аню. Варя. Варвара. Рослая, с огромной — на зависть! — каштановой косой, круглолицая, кареглазая, как две капли похожая на главную героиню из русских фильмов сказок, что Аня смотрела в детстве. Только те героини были положительные. А эта Варвара-краса длинная коса — опасная хищница.

Михаил тоже был здесь. Стоял по правую руку от Князя. Аня глянула на него украдкой, но Михаил смотрел в сторону, и лицо его было совершенно бесстрастным. Зато Варвара-краса нагло, в упор пялилась на Аню и, похоже, ничуть не смущалась. И не боялась.

У Ани по спине пробежал холодок. Неуютно тут. И страшно.

— Мой Князь, — проговорил Ян, — я просил аудиенции, чтобы представить вам моего новообращенного Птенца. Эту девушку зовут Анна Смирнова.

Князь некоторое время молчал, задумчиво глядя на Яна, а потом спросил:

— Почему ты решил взять Птенца, Ян? Никогда раньше ты не высказывал такого желания.

— Молодая, красивая девушка умирала. Мне захотелось ее спасти.

— Вот как… — Теперь Князь удостоил взглядом Аню, и той захотелось спрятаться за спину своего Мастера. — Она действительно красива. Однако я не вижу в ней никаких других достоинств, благодаря которым она могла бы принести пользу нашему сообществу. И посему не нахожу оправданий твоему проступку. Ты пошел против Клятвы Крови. Ты создал Птенца, не испросив на то разрешения.

Голос Князя был тих и спокоен, в нем даже слышалось сочувствие… Однако Ане показалось, что в ярко освещенной зале вдруг потемнело, свет ламп будто испуганно отпрянул от собравшейся здесь нежити, и от неподвижных фигур протянулись по паркету глубокие тени. Ян не спешил отвечать, несколько мгновений ни единого звука не нарушало гробовую тишину, и Ане, пусть она сама больше не была человеком, стало по-настоящему жутко. Вампиры стояли абсолютно неподвижно, как красиво расставленные манекены, и во взглядах их не было даже искорки жизни; глаза сияли осколками холодного стекла.

«Они убьют нас, — решила Аня, — убьют обоих».

И, словно прочитав ее мысли, Ян сломал эту звенящую, мертвую тишину:

— Оправданием моего проступка может служить тот факт, что эта девушка — жертва преступления против Закона, который мы все поклялись соблюдать. Она умирала не от болезни, а от потери крови в результате нападения вампиров. Ваши подданные, мой Князь, напали на нее, обескровили, а потом, надеясь скрыть следы содеянного, сбросили с крыши высотного здания.

— Готов ли ты назвать мне виновных? — осведомился Князь.

Ане показалось, что вопрос был риторический, и Князь прекрасно осведомлен и об обстоятельствах ее обращения, и о том, кто виновен в ее гибели.

Ян слегка склонил голову.

— Конечно, мой Князь. Это Андрей Плещеев, Жорж Лебединский, Варвара Разумхина, Софья Протасова и… и твой Страж Михаил Онучин. Пусть они опровергнут мои слова, если смогут.

В отличие от судьи-человека, Князю не нужно было выслушивать ничьи оправдания, он читал в душах своих Птенцов, словно в открытой книге, мог видеть все их воспоминания… Мастер просто-напросто положил руку на голову сидевшей у его ног Вари и слегка повернул к себе ее лицо, заглядывая в глаза. Через несколько мгновений он уже знал все, что произошло в новогоднюю ночь в подвластном ему городе.

— Твои обвинения справедливы, — произнес он, и Ане почудилось сожаление в голосе Князя. В глазах Варвары мелькнул страх.

— Никита Григорьевич, — прошептала она, — это было…

Едва заметным движением руки Князь заставил ее замолчать.

— Это было непростительно, — проговорил он, — и вы все будете наказаны, как только я решу, какой именно кары вы заслуживаете.

Ане было слишком страшно, чтобы почувствовать мстительное торжество, к тому же Ян говорил, что Князь не будет суров к своим Птенцам… Главное — она жива. Угроза смерти миновала. В очередной раз. Если б Аня была человеком, она бы облегченно вздохнула… но она уже привыкла не дышать.

— Ян Гданьский, я прощаю тебе самовольное обращение человека, — продолжал Князь. — Мои Птенцы лишили эту девушку жизни, и значит, в этом есть и моя личная вина. Я подтверждаю право новообращенной Анны стать одной из нас, это будет справедливо. И я разрешаю тебе воспитать ее и научить всему, что ей должно знать. Готова ли твоя подопечная принести вассальную Клятву Крови?

— Она готова, — ответил Ян.

Аня знала, что нужно делать дальше.

Она подошла к Князю и произнесла подобающие слова, пообещав быть верным его слугой и никогда не нарушать Закон. Дальше было сложнее: ей следовало предложить вампиру свою кровь, как высший знак доверия и подчинения, испокон веков принятый в темном сообществе, но она боялась, что не сможет этого сделать. До сих пор она не могла без содрогания вспоминать ту ужасную ночь, когда Михаил с друзьями пили ее кровь на крыше Московского Университета. Она сойдет с ума, если что-то подобное повторится еще раз.

Князь почувствовал ее замешательство, взял за руку и мягко притянул к себе. Аня медленно опустилась перед ним на колени и посмотрела ему прямо в глаза. Князь не пытался околдовать ее, но все равно было в его взгляде нечто завораживающее. Так можно не отрываясь смотреть на пламя костра или на горный поток. Так можно смотреть в бесконечную глубину космоса, чужого и непознаваемого. Мир вокруг Ани перестал существовать, они остались вдвоем во тьме. Князь наклонился к девушке совсем близко, почти коснувшись губами ее уха, и проговорил очень тихо, так, чтобы слышала только она: