Злая кровь - Елена Таничева

— А еще две книги?

— Это не совсем книги. Это архивные записи. Что-то вроде летописи. Журналы событий и происшествий. Возможно, тут больше надежды найти след… Кому выгодно исчезновение части архива? Тому, кто не хочет, чтобы стали известны какие-то факты его биографии. А книги… Книги могут быть отвлекающим маневром. Вор забрал те, которые показались самыми старыми и самыми толстыми. К тому же книги стояли в отделе раритетов. И похититель подумал, что это — могущественные Гримуары… Но истинной его целью были не книги. И даже не мандрагора. Зная ее ценность, неужели он ограничился бы одной? Нет, я уверена: ему нужно было уничтожить архивные записи. Они охватывают период с тысяча восемьсот пятьдесят шестого по восемьсот пятьдесят восьмой года. Буду искать в этом промежутке времени.

— Что именно?

— Все. Узнаю, кто и по какой причине упоминался в записях. Обычно записи делаются в связи с обращением нового вампира или с прибытием чужака в город… ну и наказания за преступления там тоже фиксируются. Составлю списки. Посмотрю, кто с тех пор живет в Москве… Думаю, выборка будет небольшая.

— И как ты собираешься составлять списки, если записи уплыли?

— А, я не объяснила… Оказалось, что вообще нет смысла похищать архив, потому что существуют копии! На случай пожара. Хранятся на другом конце Москвы, в книгохранилище Князя. Я там бывала, но не знала про копии архивных книг.

— Так, это хорошо. Но когда что-нибудь узнаешь, даже если тебе просто покажется, что ты что-то узнала, сразу звони мне. Заруби себе на носу: любой может оказаться убийцей. И если он не пожалел Модеста, то тебя мочканет вообще не раздумывая.

Мишель смотрел на нее серьезно и озабоченно. Беспокоился о ней. Значит, она ему не безразлична. Значит, они… Друзья, да. Друзья. Они подружились.

Друзья познаются в беде. Ее Мастер убит. Она в беде, в самой настоящей беде. И только Мишель проявил себя как настоящий друг. Только ему одному она может доверять.

4

Несмотря на многочисленные легенды о миролюбии и милосердии Князя Московского, Аня боялась предстать пред очами «Его Вампирского Высочества», как она называла его про себя в шутку, чтобы не было так страшно… К тому же во время этой жутковатой церемонии с принесением клятвы верности рядом с Князем должна присутствовать его охрана и непременно кто-нибудь из Птенцов. Вполне возможно, что там будет Михаил. Или его друзья. Или они все там будут. Ане очень не хотелось встречаться со своими убийцами, но выбора не было. Все, что ей оставалось, это держаться с достоинством и скрупулезно следовать полученным от Яна инструкциям.

Особняк Князя находился в самом центре города. Аня и не подозревала, что сейчас в Москве кому-то может принадлежать целый дом. Она любила гулять по городу и думала, что неплохо его знает. Определенно, не раз и не два она проходила по этой улице, но дом Князя показался ей совершенно незнакомым. И он был такой… по-настоящему старинный. В центре Москвы, в отличие от Петербурга, сохранилось не так уж много особняков восемнадцатого — девятнадцатого веков, столицу бесконечно перестраивали и реконструировали, практически лишая исторического лица. Даже уцелевшие особнячки были отмечены печатью современности: спутниковые антенны на крышах, кондиционеры, пластиковые окна… На стенах перед входом красовались таблички с названиями обретавшихся в их стенах учреждений: музеев, банков, салонов красоты, салонов мобильной связи, ЗАО, ОАО и прочего, прочего. Все эти дома были частью современного города, мира людей. А особняк Князя будто в один миг перенесли из прошлого в настоящее, оградив от разрушительного действия времени и множества тяжких перипетий, выпавших Москве в двадцатом столетии.

Ян заметил Анино замешательство:

— Этот дом скрыт от взглядов смертных. Люди проходят мимо и не замечают его. Мы все так защищаем свои жилища.

— И ты тоже? — удивилась Аня.

Ян жил в самой обыкновенной квартире в многоэтажном доме сталинской постройки, неподалеку от метро «Бауманская».

— Я тоже, — улыбнулся Ян. — Поэтому соседи мне не докучают. И жуликам никогда не придет в голову проникнуть в мой дом. Они мою дверь не то что не видят… Но им не хочется возле нее задерживаться.

— Очень удобно.

— Еще бы.

Ян взял Аню за руку, и они пошли по аккуратно расчищенной от снега дорожке к парадным дверям особняка.

— А если Князю не понравится, что кто-то обратил Птенца без его разрешения, то он как поступит?

— Анни, с тобой он ничего не сделает.

— Я спрашиваю вообще… Бывает же, что кто-то без разрешения и серьезной причины…

— В этом случае все может кончиться печально. Птенца или убьют, или заставят пройти болезненный обряд переинициации, в результате которого он так же может умереть…

— Пере… что?

— Такое обычно случается не в городах, где подчиняются Князю, а в маленьких гнездах, где есть один Мастер, а остальные — его Птенцы. Если один из способных Птенцов создает собственного Птенца, Мастер вправе провести переинициацию, чтобы новый Птенец принадлежал только ему. Он убивает нового Птенца, высасывая из него кровь и жизнь, а потом поит своей кровью. Как бы повторное обращение в вампира. Больно и опасно. Но наш Князь в любом случае не станет этого делать. При худшем раскладе он мог бы тебя убить. Однако я не представляю себе обстоятельств, которые толкнули бы его на подобную жестокость.

В просторном холле Аня увидела двоих вампиров, видимо, исполнявших работу охранников.

— Мы их называем Стражи. Очень почетная миссия, — шепнул ей на ухо Ян.

Стражи проводили вошедших взглядами, но ничего не сказали и не воспрепятствовали им. Ян даже не посмотрел в их сторону. Едва переступив порог, он изменился; сначала Аня не могла понять, в чем дело, а потом догадалась — он перестал вести себя как человек. Взгляд стал холодным, лицо — бесстрастным, переменилась даже походка. Выглядело это жутковато и непривычно.

Они поднялись по лестнице (Ян чуть впереди, Аня сзади) и вошли в большой зал, ярко освещенный хрустальными люстрами. Вампиры — Аня и не думала, что их соберется так много — непринужденно общались друг с другом, словно на светском рауте, но как только появились Ян и Аня, разговоры тут же утихли, и все взгляды обратились к прибывшим. Аня же смотрела на Князя города. Она сразу поняла, что это именно Князь, хотя и не видела его никогда.

Она не раз читала в книгах выражение «от него исходило ощущение внутренней силы», но впервые поняла, что оно означает.

Князь вампиров города Москвы Никита Прозоровский, происходивший из древнего княжеского рода Прозоровских и обращенный в начале царствия Елисаветы Петровны, в тысяча семьсот сорок третьем году, когда ему было двадцать семь лет, внешность имел не то чтобы примечательную, но привлекательную — чуть выше среднего роста, изящного сложения; красивые руки с длинными пальцами, благородные черты лица, мягкий взгляд, приветливая улыбка. Разговаривал он негромко и слишком уж деликатно, теперь так уже и не говорят, особенно большие начальники…