Власть. Элита, народ. Подсознание и управляемая демократия - Дмитрий Зыкин

Посмотрите на то, как живет элита. Закрытые клубы, куда нет ходу остальному населению, отдых в местах, где никогда не увидишь толпу, поездки по дорогам, заблаговременно перегороженных таким образом, чтобы обычный человек не смог просочиться, и так далее и тому подобное. Обратите внимание на то, что практически все атрибуты «красивой жизни» связаны с повышенным уровнем приватности. Притягательность власти — не столько в том, что можно объедаться черной икрой и принимать ванну с шампанским, сколько в освобождении от оков коллективизма. Высшая власть дает и высшую степень свободы, которая только может быть в человеческом обществе. Не случайно, выходцы из самой гущи народа, сформировавшие после Революции 1917 года новую, советскую элиту, организовали для себя спецраспределители товаров, в то время как весь остальной народ давился в очередях за самыми элементарными вещами.

Так вот, существуют люди, для которых зависимость от окружающих невыносима, и по этой причине они испытывают тяжелейшие психологические перегрузки. Прямо скажем, налицо патология, ведь обычный человек в целом неплохо себя чувствует, находясь внутри коллектива.

Судьба большинства подобных патологических личностей трагична. Многие из них замыкаются в себе, сторонятся окружающих, ведут уединенный образ жизни. Разумеется, такое поведение отрицательно сказывается на карьере, а значит, проблема усугубляется, поскольку, как уже было сказано, на низких социальных ступенях уровень приватности ниже. Они терпят полный крах, иногда сходят с ума.

Но есть и другие — те, которые поняли, что спасение от общества заключается в том, чтобы подняться над обществом. Вот они и рвутся наверх. Конечно, одного жгучего желания подняться недостаточно, но оно совершенно необходимо.

Кстати, известную теорию Адлера о воле к власти как способе компенсировать чувство неполноценности в определенном смысле можно назвать частным случаем данного принципа. Адлер считал, что к власти тянутся те, кого подвергали насмешкам и унижению, те, кто остро чувствует свою неполноценность, физическую и психическую ущербность, половую несостоятельность, извращенность. Ясное дело, что таким личностям очень трудно жить в атмосфере травли со стороны окружающих, а власть и могущество способны защитить от агрессивного воздействия коллектива. В этой связи интересна точка зрения Адлера на преступность. По его мнению, для некоторых преступников акт нарушения закона символизирует победу над обществом. Бандит как бы заявляет, что отказывается жить по общепринятым законам, что он сам себе хозяин, что он сильнее и умнее остальных, раз толпа для него является источником пропитания, как стадо овец для волка. Иными словами, преступник на свой лад освобождается от оков общества.

Как уже было сказано, элита не терпит конкуренции со стороны кого бы то ни было и всячески препятствует проникновению в свои ряды людей со стороны. Таким образом, в обществе постепенно растет число недовольных своим социальным положением и способных на всё, ради того, чтобы повысить свой статус.

Ради достижения цели они объединяются, хотя повторюсь, объединение не в их характере и является вынужденной мерой. Объединившись, осознав себя контрэлитой, они-то и становятся лидерами революций, мятежей, провоцируют резню и смуту. В борьбе элиты и контр-элиты развивается общество, причем иногда результатом этой борьбы является резкая смена общественного строя. Кастовые, сословные и прочие социальные барьеры, затрудняющие циркуляцию элит, приводят к тому, что талантливым, энергичным, волевым людям становится тесно в рамках существующих порядков. Они начинают создавать для себя новые социальные ниши, которые становятся элитарными. Если не удаётся стать элитой в рамках системы, то представители контрэлиты начинают строить новую общественную систему. Поясню сказанное на конкретном историческом примере.

В раннем средневековье, для того чтобы занять высокое место в обществе, надо было родиться дворянином. Из этого правила, конечно, бывали исключения, но настолько редко, что ими можно пренебречь. То есть, безвольный, серый феодал находился на более высокой ступени в социальной иерархии, чем талантливый, умный, развитый человек, не принадлежавший к дворянскому сословию. Зато этот талантливый человек благодаря своим способностям научился делать то, что никто кроме него не умел, например, создал новые сплавы металлов. И теперь вся округа тянулась к нему за более прочной подковой, инструментами и другими нужными в хозяйстве вещами. Его уважают, ему неплохо платят, ведь он способен назначать монопольную цену на свои изделия. Дело идёт своим чередом, заказов много, мастер уже не справляется с работой в одиночку. Нужны помощники. Разумеется, вся округа готова отдать ему сыновей на обучение. А кого же возьмет мастер к себе в ученики? Конечно же, того, кто наиболее способен к ремеслу. Таким образом, одна незаурядная личность становится центром притяжения для других незаурядных личностей. Учтем, что титул можно передать по наследству, но по наследству не передашь свои способности. Поэтому если родной сын мастера — бездельник и к труду не способен, то хочешь — не хочешь, а возьмешь в ученики подростка со стороны. То есть горизонтальная циркуляция, в отличие от вертикальной, идёт гораздо интенсивнее.

А тут у местного феодала случилась война с аналогичным оболтусом, и его войску до зарезу нужны хорошие мечи и латы. А без талантливого мастера врага никак не одолеть. И если местный рубака не совсем идиот, то он понимает, что такого ценного специалиста-хайтековца надо беречь, окружить заботой, снабдить деньгами и всем необходимым.

Дело мастера разрастается, укрупняется, под его началом работают уже десятки человек — зарождается производство. Спустя пару веков ремесленники превратятся в мощную силу. Они будут организованы в цеха, они научатся отстаивать свои интересы, их роль будет постоянно расти. Их назовут буржуазией. Наиболее умные и динамичные представители господствующей элиты сообразят, что цепляться за старые порядки глупо, и поменяют сферу своей деятельности. Они превратятся в промышленников, судовладельцев.

В конце концов, буржуазия окрепнет настолько, что окажется в состоянии отправить классических дворян-феодалов на гильотину и виселицу. То есть немногочисленная социальная группа более развитых, более квалифицированных, волевых и талантливых людей, предкам которых искусственно закрывали дорогу наверх, станет хозяином всего общества, превратится в новую элиту, обладающую всей полнотой власти.

Очень схематично, опуская множество деталей, я изложил историю краха феодализма и становления капитализма. На первый взгляд, сказанное не отличается от классических представлений марксизма. Но это лишь на первый взгляд. Давайте разберемся, в чём коренное различие между теорией циркуляции (столкновения) элит и учением о противоречии между производственными отношениями и производительными силами как причине радикальных социальных изменений.

Итак, что такое производственные отношения? Это взаимные отношения людей в процессе производства. Производственные отношения находят свое выражение в отношениях собственности. Производительные силы — производители материальных благ, люди, обладающие исторически развитой способностью к труду, определенными трудовыми навыками и знаниями. На определенной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, что приводит к революции.

А теперь сравним сказанное с теорией элит. Между двумя социальными группами возникает противоречие. Контрэлита рвётся к власти, а в то же время элита всеми силами стремится сохранить свой статус и не допускает наверх притока «свежей крови». Чем сильнее элита препятствует обновлению, тем острее противоречие, тем более агрессивной становится поведение контрэлиты, которая, в конце концов, решается применить насилие, поскольку мирными способами у неё нет шанса получить власть. Происходит мятеж, бунт, война, революция, одним словом, глобальная перетряска общества, в результате которой старая элита отстраняется от власти, и на ее место приходят новые люди. Марксист скажет, что «материальные производительные силы общества пришли в противоречие с существующими производственными отношениями, и это привело к революции».

Далеко не всегда смена элит означает смену социального строя. А вот перераспределение собственности неизбежно. Как там в марксизме? «Производственные отношения находят свое выражение в отношениях собственности»? Всё правильно, так оно есть.

Как видим, пока теория элит втискивается в рамки марксизма (исторического материализма). Противоречие между производительными силами общества и производственными отношениями, действительно, лежит в основе крупных социальных пертурбаций. В этом марксисты правы. Но вот дальше… Дальше у марксистов следует ахинея о том, что массы играют решающую роль в истории общества. Вот классический пример рассуждений истматчиков на этот счет, привожу отрывок из Малой советской энциклопедии.