Со многими неизвестными - Шантель Шоу

Рамон пожал плечами, показывая, что ее карьера его не интересует.

– Моей жене не нужно работать. Я полностью обеспечу тебя.

– Я не желаю, чтобы ты содержал меня, – запаниковала Лорен. – Я много работала, чтобы сделать хорошую карьеру, и ценю свою независимость.

Он недоуменно посмотрел на нее:

– Что ты больше ценишь, Лорен? Независимость или своего сына? Невозможно иметь и то и другое.

– Это смешно, в конце концов, – пробормотала молодая женщина. – Ты не можешь жениться на мне. Я не испанская аристократка и даже не представляю, как должна вести себя герцогиня.

– Это правда, ты – не идеальный выбор, – заявил Рамон с шокирующей прямотой. – Но ты мать моего сына, и ради его блага я обязан жениться на тебе.

Лорен почувствовала, что ловушка захлопывается. В отчаянии она попробовала зайти с другой стороны:

– Как ты можешь жениться на женщине, которую не любишь?

– Любовь никогда не стояла в списке моих приоритетов. Я не считаю, что любовь необходима для удачного брака. Мы оба хотим воспитывать нашего сына, значит, справимся со всем остальным. Мы же были друзьями, – напомнил он. – И мы доказали, что все еще сексуально совместимы, в ночь после бала по случаю Дня святого Валентина. Разве ты не согласна со мной, querida? – Его голос внезапно стал таким игриво-сексуальным, что Лорен ощутила прилив желания.

У Лорен перехватило дыхание, когда он присел на кровать и медленно запустил пальцы в ложбинку у нее между грудями.

Она решительно отстранилась:

– Та ночь была ошибкой, и я сожалею о том, что произошло.

– Неужели? – язвительно спросил Рамон.

Лорен обнаружила, что ее соски напряглись и явственно проступили сквозь тончайшую ткань ночной рубашки. Вспыхнув, она вмиг натянула простыню до подбородка.

– Я не позволю тебе запугивать меня, – горячо проговорила она. – И я не собираюсь выходить за тебя замуж.

– Тогда, я надеюсь, ты готова к битве за опекунство. – Рамон встал и направился к выходу.

Лорен растерянно смотрела ему вслед. Ее сердце сжалось от страха.

После ухода Рамона она вскочила с постели. Голова Лорен закружилась. Ей стало понятно, насколько сильно она была больна. «Я должна увезти Матео из замка», – решила она. Для этого придется воспользоваться одеждой, которую Рамон купил для нее, но она отправит ее назад, как только возвратится в Англию.

В шкафу висели несколько роскошных платьев. Лорен поискала свои джинсы и свитер, но не нашла. Она выбрала самое простое платье из серо-голубого шелка и туфли на низком каблуке, подходящие по цвету. В ящике шкафа лежало дорогое нижнее белье. Лорен питала слабость к красивым трусикам и бюстгальтерам и надела их, уверяя себя, что пришлет Рамону чек.

Надо найти Мэтти, затем заказать такси и поехать в аэропорт. Рамон не сомневается, что она отдыхает, и, если повезет, ей удастся покинуть замок до того, как он поймет, что она сбежала. Но, выйдя в коридор, Лорен поняла, что не знает, куда идти. К ее облегчению, из-за угла вынырнула горничная.

– Где сеньор Велакес? – спросила Лорен по-испански.

Ей вдруг вспомнилась первая встреча с Рамоном, когда она удивила его приличным знанием языка.

Его карие глаза озорно сверкали, когда он обучал ее некоторым словам и выражениям, которые определенно не входили в школьную программу.

«Мы провели вместе массу счастливых часов», – вздохнула Лорен. Это был не только замечательный секс; они беседовали и смеялись, посещали художественные галереи и намотали много километров по лондонским паркам…

– Я хотела бы найти своего сына, – продолжила она. – Знаете ли вы, где он сейчас?

– Да, – кивнула горничная. – Пойдемте, я отведу вас к нему.

При других обстоятельствах Лорен, несомненно, заинтересовали бы десятки комнат, через которые ее вела горничная. Комнат с изумительными росписями на потолках, гобеленами на стенах, с антикварной мебелью и старинными рыцарскими латами.

«Это наследство Мэтти», – думала Лорен, пока горничная вела ее вниз по великолепной лестнице, вдоль которой висели портреты темноволосых, смуглых надменных мужчин, которые, как она догадалась, были предками Рамона. Замок и его древняя история принадлежали ее сыну по праву рождения.

Дальний конец холла заканчивался рядом дверей, одна из которых была полуоткрыта. За ней обнаружилась современная, недавно достроенная часть замка – застекленные оранжереи, выходящие в сад. Солнце освещало группу женщин и детей. Женщины сидели на диванах, а детишки ползали на полу вокруг улыбающегося малыша.

«Матео чувствует себя как дома среди незнакомых людей», – загрустила Лорен. Она догадалась, что дама с царственной осанкой – мать Рамона, а три женщины помладше – одна из которых была беременна – его сестры.

Лорен остановилась за полуоткрытой дверью и любовалась Мэтти. Он сидел на ковре, окруженный детьми. Они учили его хлопать в ладошки, смеясь и болтая по-испански. К удивлению Лорен, Мэтти, похоже, понимал их и выглядел абсолютно счастливым.

«Его место здесь» – эта мысль пронзила ее как стрела. С черными кудряшками и светло-оливковой кожей, он очень походил на своих кузенов и кузин, но у него было нечто большее, чем внешнее сходство с ними. Мэтти был Велакесом – представителем испанской аристократии. Замок был его домом, а эти люди – его семьей. Как смеет она возвращать его в крошечную квартиру, к образу жизни, который далек от идеального?

«Выбор у меня невелик», – печально подумала она. Она вынуждена будет согласиться на брак без любви, бросить работу и поселиться в замке. Или же ей предстоят судебные тяжбы с Рамоном. Лорен получит частичное опекунство над сыном. Отцу предоставят право жить с Мэтти в Испании, а ей разрешат посещать его несколько раз в год.

Честно говоря, выбора у нее вообще не было. Лорен скорее согласилась бы умереть, но не разлучаться с сыном.

Пять минут спустя Рамон нашел Лорен в холле, украдкой подсматривающей за Матео и его двоюродными братьями и сестрами. Женщина застыла, словно мраморная статуя.

– Ты выглядишь как смерть, – сказал он, подойдя ближе. – Тебе не стоило спускаться.

Она повернулась к нему, слезы блестели на ее ресницах.

– Лорен…

– Ты победил, – хрипло проговорила она. – Я не могу оторвать Мэтти от его семьи. И не могу жить без сына. Итак, ради него я выйду за тебя.

«Она будто предлагает себя в жертву, – возмутился Рамон. – Dios, я же герцог, миллионер, с этого дня она будет жить в роскоши!»