Прикоснись ко тьме - Карен Чэнс

Я огляделась по сторонам и увидела зеркало. В нем что-то отражалось, но что именно, было трудно разобрать, поскольку в комнате царил полумрак, свет падал лишь от нескольких свечей и слабого огня в камине. Зеркало можно было считать шедевром: огромное, в массивной золоченой раме и такое же монументальное, как тяжелая резная мебель, стоявшая в комнате. Все здесь говорило о богатстве и роскоши: и огромная кровать из вишневого дерева с бархатным балдахином, в которой отражался огонь мраморного камина, и каменные стены, увешанные красочными гобеленами такой свежей расцветки, словно их соткали только вчера. На столе в тонкой фарфоровой вазе стоял букет темно-красных роз. Однако меня привлекла не эта красота, а то, что отражалось в зеркале.

Я увидела кровать; на ней на коленях стоял мужчина. Я не узнала его, поскольку его лицо было скрыто под черной бархатной маской, которая несколько напоминала смешную маску из тех, какие надевают на Хеллоуин, но мне в тот момент было не до смеха. Может быть, потому, что, кроме маски, на мужчине ничего не было. Густые локоны падали ему на плечи, переливаясь в свете свечей всеми оттенками бронзы и золота. Теплый золотистый свет играл на мускулистой груди и плоском животе, поблескивал в капельках пота, которые не успел высушить ночной ветер, отчего казалось, что на мужчине надета прозрачная, усыпанная бриллиантами рубашка. Он был словно ожившая золотая статуя с тем отличием, что у статуй не бывает эрекции. Я сглотнула, и мужчина в зеркале тоже сглотнул, и его голубые глаза расширились, когда он все понял.

Но ведь это безумие, это невозможно! Еще никогда я не принимала участия в собственных видениях, я лишь наблюдала со стороны, будучи невидимой, словно призрак. Не успела я решить, что мне делать, как почувствовала у себя между ног чью-то теплую руку; потрясенная, я взглянула вниз и увидела под собой молодую брюнетку, утопающую в ворохе одеял. В комнате стоял тяжелый, густой запах секса, и теперь я знала почему.

Нежная маленькая ручка играла моей – его – плотью, уверенно, со знанием дела, и я вдруг с ужасом увидела, как некая часть тела, которой у меня никогда не было, начала увеличиваться, а меня затопила волна невероятных ощущений и мыслей, которых у меня также никогда не было. Женщина тронула ногтем розовый кончик, тянущийся к ней, и я чуть не вскрикнула. Такого я еще не испытывала. Конечно, нельзя сказать, что по этой части у меня был богатый опыт, однако то, что я ощущала в ту минуту, было ни с чем не сравнимо. Обычно я чувствовала, как по телу разливается теплая волна, но сейчас мне отчаянно хотелось как можно глубже войти в белоснежное женское тело.

Брюнетка изогнулась, утопая в толстых мягких одеялах, ласкающих наши тела.

– Что с тобой, милый? Только не говори, что больше не хочешь! – Она заглянула мне в лицо, и у меня внезапно перехватило дыхание. – У тебя же получается три раза подряд, я знаю!

Я вышла из оцепенения, когда она облизнула губы и сильнее прижалась ко мне, а я откинулась назад и вскрикнула от боли, поскольку она не сразу отпустила меня, а моя усталая плоть требовала отдыха. Боль действовала возбуждающе, но женщина меня больше не интересовала. Она насмешливо поглядывала на мои невесть откуда взявшиеся мужские причиндалы, а я чувствовала, что меня сейчас стошнит. Не могу выразить, что я испытывала – крайнее смущение, замешательство… еще черт знает что.

Дрожащими руками я потянулась к маске и резким движением сорвала ее. Из зеркала на меня смотрел Луи Сезар, белый от смущения. Мне захотелось завопить, потребовать прекратить это немедленно, убраться из меня, однако я знала, что все не так просто, поскольку не он, а я вошла в него; каким образом я это сделала и как мне теперь выйти, я не знала. Женщина взвизгнула, вырвала у меня маску и попыталась вернуть ее на место.

– Не стоит так рисковать, мсье! Вы же знаете, что за педанты эти сторожа, – никогда не снимайте маску. – Она зло улыбнулась. – К тому же мне нравится заниматься любовью с мужчиной в маске. – Обвив мою шею руками, она притянула меня к себе. – Мне холодно. Поцелуйте меня.

Я оттолкнула ее и полезла на край кровати, обдумывая, что произошло бы, если бы я упала в обморок. Краем глаза я видела какой-то черный туман; интересно, я смогу проснуться или уже навсегда застряла в этой комнате? Нет, лучше о таком не думать. Женщина вздохнула и легла на спину, проведя рукой по своим грудям. Темно-коричневые соски резко выделялись на молочно-белой коже; она внимательно наблюдала за мной.

– Ты устал, любовь моя? – Рука женщины скользнула ниже, к темным волосам между ног; она усмехнулась. – Иди сюда, я тебя взбодрю.

Пока я соображала, что бы такое ответить, тяжелая дверь распахнулась и в комнату решительно вошла пожилая женщина в сопровождении четырех стражников. Судя по выражению ее лица, она пришла не для того, чтобы присоединиться к нам, слава богу.

– Взять его!

Двое стражников стащили меня с постели, брюнетка взвизгнула и натянула на себя одеяло.

– Мари! Что ты делаешь? Уходи отсюда немедленно! Вон!

Не обращая на нее внимания, та смерила меня презрительным взглядом.

– Всегда готов, как я погляжу. Как ты похож на своего отца! Уведите его, – приказала она стражникам.

Меня выволокли из комнаты, даже не дав одеться. Брюнетка успела швырнуть мне парчовый халат, в который я завернулась; надевать туфли и штаны времени уже не было. Вслед нам понеслись ругательства, которые брюнетка адресовала в основном пожилой женщине. Хотя говорила она не по-английски, я каким-то образом все понимала. А может быть, понимала не я, а мое тело – и давало мне перевод. Во всяком случае, размышлять на эту тему я не могла, потому что стражники поволокли меня сначала по каменному коридору, а затем по длинной лестнице, ступени которой имели углубления от тысяч и тысяч ног, прошедших по ним за несколько столетий. Было темно и так холодно, что изо рта у меня шел пар.

Дойдя до конца лестницы, женщина остановилась и повернулась ко мне. В ее взгляде больше не было презрения, теперь я видела в нем страх.

– Дальше я не пойду. Я уже видела, что тебя ожидает, с меня довольно. – В ее глазах мелькнула жалость. – До сих пор ты жил только потому, что молчал. Сегодня ночью ты будешь наказан за то, что нарушил молчание.

Она отвернулась, а стражники начали подталкивать меня к какой-то черной дыре. У меня было сильное тело, но справиться с ними я не могла. Пытаясь вырваться, я искала женщину взглядом, но она уже уходила прочь, прямая и стройная в своем винно-красном платье.

– Пожалуйста! Мадам! Зачем вы это делаете? Я ничего не говорил, клянусь вам!