Зверь на Юге пробудился - Елена Яр

газона. Днём здесь, возможно, играли в пинтль или другую игру с мячом, но сейчас это было просто поле в кольце деревьев. Над вязью плотной листвы уже начинало вставать солнце. Оно ещё только едва-едва окрасило небо в золотые оттенки, изгоняя мрачную синеву ночи. Новый день разгорался, отмеряя начало другой жизни. Жизни, где выпускница-кадетка остаётся один на один со столетним безумцем.

Эррин поёжилась. Было ещё прохладно, а влажная трава не добавляла комфорта. Хорошо, что заботливый учитель захватил с собой тёплый плед и постелил его под их магические зады.

Говорить здесь было удобно — вся округа хорошо просматривалась, и подслушать что-либо не представлялось возможным.

— Не позволяй задурить тебе голову. Временами Годдард кажется вполне вменяемым. Кто знает, может это так и есть, но его мозг сильно повреждён безумием. Тот Дар, которого я знал, никогда бы не причинил вреда беззащитным людям. Так что не верь ему, Эррин.

Она снова кивнула.

— После того, как… если… как только ему удастся справиться со Зверем, сразу же надевай браслеты. Он будет ослаблен, это не составит труда. Потому что, если промедлишь, тебе с ним будет уже не справиться. Полагаю, он тут же сбежит.

Про это думалось совсем плохо. Ну какое «после»? Почему-то ей казалось, что они с Годдардом бодро маршируют в пасть Зверя, чтобы в ней же и сгинуть. Если будет какое-то «после», то уж там можно будет разобраться. Что сейчас впустую воздух молотить?

— Эррин, мне ужасно жаль оставлять тебя одну с ним. Это несправедливо по отношению к тебе. Ноша, что мы на тебя взвалили тяжела даже для отряда опытных магов. И если бы у нас была другая возможность решить проблему, поверь, мы бы это сделали.

— Я понимаю…

— Если тебя будут одолевать сомнения или страхи, вспомни, что мы все в тебя верим. И молимся, чтобы Ось хранила тебя.

— Постараюсь вас не подвести.

Они немного посидели молча, наблюдая, как свет скусывает с верхушек деревьев тени. Эррин думала, что больше напутствий не будет, но ошиблась.

— И ещё… очень прошу тебя, дорогая, не влюбляйся в него.

Эррин моргнула, не веря, что слышит это. Повернула голову к учителю, но тот был абсолютно серьёзен. Смотрел вдаль печальным взором и слегка покачивал головой.

— Я знаю, каким он может быть с девушками, — тихо сказал Ролли. — Он добивался любую, которую хотел. Стыдно признаться, но будучи подростком, я мечтал тоже обладать такой способностью. С тех пор я сильно поумнел, а вот он, боюсь, мудрости в этом не набрался… Влюблёнными очень просто управлять, Эррин. Дар это отлично знает и, думаю, попытается поймать тебя на этот крючок. И я лишь надеюсь, что ты станешь той единственной, кто ему не сдался.

— Обещаю, что не влюблюсь, — сказала она, в глубине души недоумевая, как вообще можно предположить что-либо такое же дикое. Влюбиться в Безумного? Бред. Ну, только если она так же сойдёт с ума, разве что. И то вряд ли.

Эррин засунула руку в карман и нащупала магические камни. Она уже научилась отличать их лишь кончиками пальцев. Найдя тот, что подарил ей Тэдди Гор, она сомкнула руку в кулак. Вот если ей удастся вернуться, она обязательно влюбится. Конечно же, в Тэдди — лучше кандидатуры и не сыскать во всём мире. Они будут бегать на свидания и целоваться в парке. Пить горячий кафе в лучшей Бурминской кофейне и есть совершенно волшебные сладости, что печёт жена молочника. Любоваться рассветами, за которыми не прячутся всякие зловещие колдуны. В это она была готова верить.

Когда солнце уже добралось до входа в гостиницу, магистр Ролли уехал. Большинство постояльцев ещё спали, да и сонная кухарка этого заведения на окраине столицы была не особо рада столь раннему завтраку. Наверное, поэтому яйца несколько подгорели, а колбаса выглядела заветренной.

Приземистая фигура на лошади медленно таяла вдалеке.

Эррин всеми клетками тела ощущала стоящего позади неё Годдарда Безумного. Сейчас ей предстоит обернуться к нему и выдержать первый взгляд. Этот стартовый контакт глаза в глаза будет значить очень многое — Эррин была в этом уверена, как ни в чём другом.

Должна ли она ему улыбнуться, демонстрируя дружелюбие? Вряд ли. Дружелюбие он примет за слабость.

Мрачная решимость будет расценена как попытка спрятать страх.

Нарочитая грубость даже для самой Эррин смотрелась бы желанием воспользоваться своей властью над человеком в магических браслетах.

По всему выходило, что самым правильным будет показать равнодушие и спокойствие. То, что её не тронул уход учителя. И то, что её не выбивает из седла необходимость находиться наедине с самым опасным из живущих ныне магов.

Она медленно повернулась к мужчине, который так и не изменил чёрному цвету в одежде. Подняв глаза, она встретилась с холодными синими озерами, которые норовили утопить в своей леденящей глубине. Годдард растянул в насмешке губы и сказал:

— Не снимай с него браслеты, не верь ни одному его слову и не позволяй залезть тебе в голову. Всё перечислил или что-то забыл?

— Забыл. «Не влюбляйся в него, как бы он тебя не соблазнял». — Эррин оглядела его с ног до головы. — Но ума не приложу, зачем мне это напутствие? Ни одного шанса.

— Ты просто плохо меня знаешь.

Эррин улыбнулась холодной улыбкой.

— Вот скажи, Годдард, ты ведь не самый крупный в мире мужчина. Но как… Как в тебе умещается столько самомнения?

— Примерно так же, как и магическое могущество. Я внутри очень вместительный.

Эррин кивнула и, не говоря больше ни слова, направилась за своими вещами.

Первое время они ехали молча. Ей даже показалось, что Годдард немного дремал прямо на спине своего светло-серого коня, покачиваясь из стороны в сторону. Вокруг столицы не было массивных лесов, но деревья и кусты всё же встречались. Дорога петляла по холмам, то огибая их, то взбираясь прямо на округлые верхушки.

У Эррин не было никакого желания разговаривать. Обычно и Годдард был молчалив в пути, но в этот раз именно он нарушил тишину:

— И как ты чувствуешь себя теперь, Рыжик? Один на один с такими монстром, как я.

— Я тебя не боюсь, если ты об этом. Мне не сложно сдержать тебя самостоятельно.

— Это очень приятно, моя дорогая. Но очень глупо.

— Словно у меня есть выбор, — буркнула она себе под нос, но он услышал.

— Выбор есть всегда. Но знаешь, мне эта поездка нравится всё больше и больше. Ты и я, вдвоём. Наедине столько дней и ночей, — голос его внезапно стал бархатным.

Эррин ужасно удивилась, что