Монополия на чудеса - Влад Силин

– Понимаю. И?..

– Мы… ну братья наши вчера выкуп собирали. Брат Иштван больше всех дал. Я спрашиваю: кого благодарить? Все говорят, бога, бога. А брат Иштван – бога и мирянина Игоря Колесничего. Я у хаванана соизволения, потом все дела побоку и ну вас искать. Спасибо вам за брата!

На душе потеплело. Инквизитор Иштван, оказывается, не такая сволочь, как я о нем думал! Люблю разочаровываться в людях.

– Не за что, – улыбнулся я. – Не знал я о вашем брате.

– Да это неважно, поверьте! Я вам подарок сделал. У вас теперь мизинец на правой руке божий: воду в вино превращает до конца дня.

Вот паршивец! Я его даже выматерить не успел. Священник исчез, растворившись в деловой суете города. Там, где мизинец касался пластика бутылки, в воде расплывались рубиновые завитки, таяли струйками дыма, превращая воду в бледно-вишневый компотик.

Я открутил пробку, принюхался. Страшно разило сивухой. Попробовал на вкус: газировка, минеральная соль, дешевое каберне. Ну подарочек! Да-а, божий человек, спасибо тебе преогромное.

Тут мой взгляд упал на часы. Смятение мое еще больше усилилось: двадцать минут первого! К счастью, до Булочной, семь, оказалось рукой подать, как раз добежать быстрым шагом.

Показав на проходной повестку, я взлетел по лестнице. У дверей маголовного отдела меня ожидал сюрприз. Дежурный никак не хотел меня впускать.

– Время просрочено, – лениво сообщил он. – Завтра приходите.

– Так завтра еще позже будет!

– Ничего не знаю. Товарищ капитан на выезде, будет не скоро. Так что не обессудьте.

Все это выходило нехорошо… То, что меня Семен повесткой вызвал, это ладно – мало ли кто на меня полюбоваться хочет? А вот то, что я у Марченко узнал, стоило обсудить с дзайанами.

– Кто еще из сопримата есть? – поинтересовался я. – Учтите, товарищ лейтенант, я так просто не уйду.

Видимо, его взяло за живое. Парень-то из молодых да ранний. Щечки круглые, волосы-щетинка, носик вздернутый – словно принюхивается: а куда у нас ветер дует?

– Нету никого, – с угрозой повторил он. – Вы, гражданин, если опоздали, так нечего права качать! Здесь маголовный розыск, а не шарашкина контора.

На столе дежурного зеркальным глянцем сиял термос. Чайком балуемся, значит… Я положил на стол руку с «волшебным» мизинцем и коснулся металла. Подожди, щенок. Я в маголовке работал, еще когда ты в школьном туалете о девчонках сплетничал.

– Может быть, полковник Фомченко есть? – продолжал я. – Поверьте, дело важное.

– Вас, может быть, вывести из помещения? – в тон отозвался тот. – Тоже важное дело будет. Человеческим языком говорю: ни-ко-го!

На лестнице загремели шаги. Все-таки временами мне до безобразия везет. Шел начальник отдела, полковник. Не маголовного, правда, отдела, но это все равно.

– Ладно, – сказал я примирительно. – Дэв попутал. Извините великодушно. Завтра приду.

– Ничего, – смягчился дежурный. – Бывает. Вчера вон один так с двенадцати и проторчал. Юрий Тепех, слышали? – Я помотал головой. – Вот… Знатный дзайан, не вам чета, а пару часиков подождать пришлось. Я сообщу товарищу капитану. А вы приходите завтра.

Распустилась гвардия маголовная за время моего отсутствия… Вот что значит – дел никаких. Полковник уже поднимался на лестничную площадку. Настал благоприятный момент для моего плана.

– Ладно, – протянул я дежурному ладонь, прощаясь. – Завтра так завтра… Что-то в горле пересохло. Чайком не угостите?

– Да, пожалуйста! – И он потянулся к термосу.

Лицо его надо было видеть. Чай играл в кружке темно-свекольными бликами, да еще и пенился. Воздух заполнили дразнящие сивушные ароматы.

Полковник замедлил шаг. Нос его беспокойно задвигался, выискивая источник знакомого запаха.

– Интересный чаек у вас, – сочувственно протянул я. – Просто замечательный.

Полковник уже сворачивал к нам. К чести дежурного, тот оказался смышленым парнем.

– Так вы, Игорь Анатольевич, к товарищу Винченцо? – совсем другим голосом осведомился он. – Подождите в кабинете, он скоро вернется. И вещдоки свои заберите.

Сивушное зловоние усилилось. На лице полковника танковыми дивизиями сражались разнообразные чувства: удивление, смущение, подозрительность, страсть к законности. Наконец победил здоровый рабочий пофигизм. В маголовке понятие вещдока трактуется вольно. Глаз мертвеца, в котором отразился облик убийцы; старые носки, хранящие эманации чужой ауры; смертельное проклятие, повисшее на открытке-валентинке. Нормальные люди с нашей заумью стараются не пересекаться, а полковник был человеком до завидного нормальным.

– Здравствуйте! – поздоровался он со мной. – Вы ведь Игорь Анатольевич? Бывший майор маголовного розыска?

Полковника я совершенно не помнил, и откуда он меня знал, оставалось загадкой.

– В отставке, – сообщил я.

– Знаю, знаю, – отмахнулся тот. – Наслышан о ваших подвигах. Фомченко который год ностальгирует. Игорек то, Игорек се… Теперь таких людей не делают. Заскучали, небось, на хлебах вольных? Обратно потянуло?!

– В некотором роде.

– Ну, желаю удачи!

Лейтенант смотрел на меня осоловелыми глазами. Еще бы! Человек – а воду в вино превращает одним движением руки. И весь департамент его знает, как родного.

Остановить он меня больше не пытался.

Дежурный не врал. Дзайаны из маголовки все поразбежались по делам. В криминалистическом музее на штыке двухголового голема-красноармейца белела записка: «Все ушли на совещание».

Да уж действительно, не вовремя я…

Пройдя мимо двуспальной кровати с дремлющими мумиями (пример зацикленной чары «Люби меня, как я тебя»), я вышел в зал с кадаврами. Собственно, здесь музей заканчивался и начиналась лаборатория.

Мне повезло: Люсенька, эксперт маголовки, трудилась не покладая рук, допрашивая чьего-то посмертного гомункулуса. Побулькивали колбы, выбрасывая струйки зеленого дыма; под перегонным кубом свивались жгуты рыжего пламени. Штабель окурков в пепельнице напоминал миниатюрную копию Пизанской башни.

По всему Люся истязала монстра уже давно.

– Назовите предметы на этой картинке, – устало приказала она.

– За кустом – лужа крови, – с готовностью отозвалась тварь. – Девушка в розовом – принцесса вампиров. Пес на поводке – оборотень. Все люди – сволочи и мерзавцы! Дзайаны мечтают о господстве над миром.

– Помедленнее, пожалуйста, я записываю… А теперь я стану называть слова, а вы говорите первую ассоциацию, что пришла на ум. Итак, сундук…

– Мертвеца.

– Рыба…

– Фугу. Ядовитая печень.

– Цветы…

– Бабе, дитям – мороженое. Хватит.

– Еще немного.

– А я стих придумал! Людмила – мечта дебила, гы-гы! Теперь все?

– Почти.

Люсенька педантично занесла последнюю фразу в журнал, потом оторвала паршивцу голову и бросила обмякшее тельце в колбу. Лишь после этого она позволила себе откинуться на спинку кресла, устало прикрыв глаза.

– Здравствуй, милая. – Я чмокнул ее в щеку и достал из сумки коробку конфет. – Давно не виделись. Вот «Иллюзия нуги», твои любимые.

– Игоре-ок! – Люся вскинула на меня восхищенный взгляд. – Как ты вовремя!

Я кивнул на колбу:

– Опять дзайан погиб?

– Да… – Она растерянно потерла виски. – Что-то часто в последнее время…

– Я смотрю, и гомункулус получился никудышный.

– Передержали. – Она с веселой безнадежностью махнула рукой. – Есть у нас девица, натуральный осьминог – руки из задницы растут. Маску сняла, когда уже аура оспинами пошла! – Люся засмеялась. – Ладно. Что я все о наших замороках? Ты-то какими судьбами?

– Семен повестку выписал. – Я присел на пуфик рядом с Люсей. – Но вообще-то я к тебе. Потому что ты очаровательная, загадочная и, самое главное, мудрая.

– А тебе, значит, мудрости недостает? – проницательно поинтересовалась она.

– Не поверишь как.

– Ну тогда подожди. Сейчас чайник поставлю.

Скоро мы беззаботно прихлебывали «Изумрудного дракона», с аппетитом заедая его «Иллюзией нуги». Я окончательно расслабился. Словно в былые времена, когда мы охотились на свору пропащих, на аскавского короля Венцеля… Людмила поглядывала на меня с любопытством, как на диковинного зверя. Ей не терпелось узнать, чем я занимаюсь, покинув маголовку.

С легким сожалением я отставил в сторону чашку.

– Меня интересует школа созидания, – сообщил я – Заклятие «Кадавр Севера» знаешь?

– Кто ж его не знает! Редкое заклятие, в Ведене с ним только двое и работают. Литницкий Серафим Вениаминович – абсолютный специалист. Ну и Людей немного толк понимает.

– Вот и расскажи. Каких тварей можно создавать этим заклятием?

– Вопросики у тебя… – протянула Люся и задумалась. – Ладно, слушай. Первый уровень: гремлины, болотные огоньки. Второй: проявления, эмпусы, низшие скорпионы…

Чем больше она называла, тем яснее становилось, что я на верном пути.