Второе нашествие янычар. История создания «национально свидомых» - Русин

При приеме на работу чиновника требовалась декларация о переходе в католицизм. Этот принцип применялся и вообще при приеме на работу. Офицером мог быть только поляк-католик. Сложно складывалась и религиозная жизнь края. Занявший кафедру епископа Перемышльского Иосафат Коцыловский, при поддержке митрополита А. Шептицкого, развернул в 20-х годах широкую украинизаторскую кампанию. Он перемещал неугодных священников, посылал на приходы молодых политизированных «украинских», использовавших церковь как политическую трибуну. Никакие жалобы епископу не помогали, и тогда с 1926 года начинается, а с 1927 года приобретает широкий размах переход русских лемковских сел в православие. К 1929 году треть всех лемков приняла православие. Священников для них поставляла Варшавская православная митрополия.

При переходе в православие церковь православным не передавалась, а если в православие переходил священник, он терял принадлежавший церкви дом, в котором проживал. Православные начинали постройку православной церкви, обычно вблизи униатской, причем иногда часть села оставалась униатской, а часть становилась православной. Порой между православными и униатами происходили столкновения, даже вооруженные, наблюдались акты жестокой вражды между ними, причем часто польские власти ничего не делали для предотвращения беспорядков. Были случаи, когда государственные чиновники даже натравливали одних на других, потом дело кончалось судами, приговорами, тюрьмами и штрафами. Это была старая политика — натравить русина на русина. Церковная вражда на Лемковщине утихла только тогда, когда Ватикан был вынужден вывести лемковские униатские приходы из-под власти епископа Коцыловского и создать специальную Апостольскую Администратуру, подчиненную непосредственно Риму.

В конце 1934 года на должность главы Администратуры был назначен узник концлагеря Талергоф, профессор церковного права, священник д-р Василий Мастюх. Его сотрудником был о. Иоанн Полянский. От украинских националистов сразу посыпались жалобы, доносы и угрозы. В конце концов, Василий Мастюх был отравлен в марте 1936 года и через два дня умер. До октября того же года Администратурой управлял И. Полянский, пока не был жестоко избит украинствующими хулиганами. Назначенный в июне 1936 г. главой Администратуры священник д-р Яков Медвецкий запретил «украинизацию» в церкви, потребовал ни в проповедях, ни частным образом не чернить перешедших в православие, обязал настоятелей приходов вносить в среду прихожан мир и любовь. Никаких столкновений между Апостольской администратурой и православными священниками не было. Переход в православие целых сел наблюдался не только на Лемковщине, в 1928 году подобный процесс наблюдался и в Восточной Галиции.

Русское движение вышло из эпохи Первой Мировой Войны обескровленным. Не менее 60 тысяч русинов полегло на талергофском кладбище «Под соснами», многие скончались вскоре по выходе из неволи. Те, что выжили, оказались разбросанными далеко от родной земли. Кто-то попал в плен, а то и просто сдался русским. Война разбросала русинов по всему миру. До самого 1939 года русское движение так и не оправилось после «Талергофского разгрома».

Но жизнь понемногу двигалась вперед. В 1924 году восстанавливается русский православный Свято-Георгиевский приход во Львове (Малый Юра). Чтобы возвратить из рук «украинцев» захваченный ими в 1915 году Ставропигийский институт, потребовалось 6 лет тяжбы, успешно закончившейся лишь в 1924 году.

Начиная с 20-х годов Талергофский террор, который стал священным символом мученичества за великую общерусскую идею, «украинизаторы» пытаются представить местом мученичества «украинского народа». Чтобы этого не допустить, лучшие представители русинской интеллигенции с 1924 года начинают выпускать сборники под названием «Талергофский альманах». После выхода двух первых частей осенью 1928 года во Львове состоялся грандиозный Талергофский съезд — всенародная поминальная манифестация Галицкой Руси, посвященная памяти жертв австрийского террора… и чествованию немногих из них, оставшихся еще в живых. В съезде приняло участие несколько тысяч человек, представителей всех уголков Галицкой Руси, как интеллигенции, так и крестьянства. На съезде был избран специальный Талергофский комитет, усилиями которого были подготовлены третий и четвертый выпуски. Предполагалось выпустить и пятый, но это не удалось.

По всей Галиции прошли поминальные богослужения, крестные шествия на кладбища. И знаменательно, что украинофильствующий Перемышльский епископ Иосафат Коциловский запретил духовенству своей епархии участвовать в поминальных богослужениях по жертвам Талергофа и чествовании еще живых бывших его узников. Доходило до парадоксов — на Лемковщине перед священниками запирали двери униатских храмов, и тогда батюшки-униаты просили католиков-ксендзов разрешить в костеле провести поминальное богослужение, на что те охотно соглашались.

Талергофские панихиды стали традицией. В 1934 году во Львове состоялся грандиозный Талергофский съезд, собравший 15 тысяч участников. На Лычаковском кладбище был сооружен памятник жертвам Талергофа — большой восьмиконечный крест из белого мрамора вписан в черную мраморную стелу. Под ним надпись: «Жертвам Талергофа. 1914–1918. Галицкая Русь», окаймленная терновым венком. Открытие памятника сопровождалось грандиозным крестным ходом. Издревле Фомино воскресение (первое после Пасхи) было днем встречи братчиков Львовского Старопигиона. И ежегодно в Фомино воскресение у памятника собирается множество русских галичан и торжественно служится панихида. Этот трогательный обычай неизменно соблюдался в атеистические советские годы.

После оккупации немцами в 1939 году Западной Галиции, на Лемковщине началось нашествие из Восточной Галиции большого числа украинских националистов. Среди них более всего было священников, учителей, редакторов и чиновников. Объявились и бандеровцы. Все они бежали от советских властей и искали защиты у немцев, которые приняли их с распростертыми объятиями. Вскоре началась война, и немцы вторглись на территорию Восточной Галиции. Их приход ознаменовался многочисленными злодеяниями гестаповцев и их бандеровских прихвостней, сопротивлением лемков гитлеровскому режиму и их помощи Красной Армии. Тогда же стала ясной вся подлость, украинских националистов, начавших сотрудничество гитлеровскими оккупантами.

Однако ни в прежней — советской, ни в нынешней — нэзалежной литературе нельзя найти ни слова о том, что такой-то участник или герой войны был именно русин, что пострадала или была вырезана семья именно русинов. Об этом знали близкие, друзья, об этом, конечно, помнят выжившие потомки, но вспоминать об этом вслух не следовало в советское время. А сейчас в Галиции и подавно. В то же время хорошо известно, что ни один русин не запятнал себя сотрудничеством с гитлеровцами. А жертв среди них было много.

Окончание войны принесло русинам еще одно горе: в результате дипломатических переговоров Советского Союза с западными державами древний Перемышль, основанный русскими в 10 столетии и Лемковщина (самая западная часть Галицкой Руси) были отданы Польше. В 1945 году лемкам было лишь разрешено выбирать между польским и советским гражданством — и много лемков переселилось на советскую Западную Украину. Оставшихся под польской властью ждала трагическая судьба — на Лемковщине хозяйничали сначала польские, а затем и бандеровские банды. После убийства бандеровцами весной 1947 года генерала К. Сверчевского, поляками была проведена так называемая операция «Висла», в результате которой силами шести пехотных дивизий были выселены со своих родных мест 230 тысяч прорусски настроеных русинов-лемков. Из них более 150 тысяч были переселены в УССР, остальные выселены на запад. По свидетельству очевидцев, изгоняемым на сборы давали от двух до пяти часов. Из всего, что было нажито многими поколениями, разрешали взять только то, что уместится на телеге, а у кого не было лошади — то, что они могли унести на себе. В результате этой военной операции имели место многочисленные жертвы среди населения.

Трудолюбивый, почти исключительно крестьянский народ, который не оказывал никакой помощи бандеровцам, оказался в изгнании. Изгнанники непрерывно рвались вернуться в родные Карпаты, туда, где лемки жили многие столетия, но места были уже заняты новыми польскими переселенцами. Долгие годы и в СССР и в Польше об этой операции было запрещено даже говорить. Нынешняя же самостийная власть утверждает, что тогда переселяли не русинов-лемков, а «украйинцив».

В церковной жизни Галиции после войны произошли отрадные события. В 1944 году откидывает копыта глава униатской церкви митрополит Андрей Шептицкий. Так и не выполнив обещанного им в 1929 году своему духовенству: «Многим из нас Бог еще окажет милость проповедовать в церквях Большой Украины… по Кубань и Кавказ, Москву и Тобольск».