Перевал Дятлова, или Тайна девяти - Анна Матвеева

Остальные четверо, вероятно, не были у костра или приходили к нему позднее, когда Кривонищенко и Дорошенко уже замерзли. Уйти далеко эти четверо не могли без лыж.

Разгадка случившегося может быть, возможно, разъяснена после нахождения четырех не найденных человек.

В заключение хочу отметить, что в принципе испугать группу Дятлова могла лишь вооруженная группа людей не менее 10 человек, хотя на месте происшествия никаких фактов присутствия посторонних людей не обнаружено.

Испугать – да, но убить их могло и нечто другое.

Я начинала догадываться о том, что именно произошло на перевале Дятлова сорок лет назад. Не сказать, чтобы до меня никто не высказывал эту версию – напротив, к ней и склонялись, но…

Тут мои мысли прервал Вадик, он заглянул в комнату и смиренно сказал:

– Завтрак ждет. И я.

15.

Омлет с сыром и крепкий кофе – нет, Вадик явно не собирался пересыпать знамена нафталином. Очень вкусно!

– Как думаешь, почему двое дятловцев похоронены отдельно, на Ивановском кладбище? Не в братской могиле? – спросила я мужа после окончания банкета.

– Я не могу тебе ответить.

– Тогда мне придется позвонить. И, знаешь, до отъезда я хочу еще поработать с документами.

Вадик кивнул:

– Не буду мешать. Вернусь в полвторого.

Ушел, рекламно неся прямые плечи.

Дурачок.

– Света, я не разбудила тебя?

Она чуть задыхалась.

– Нет, уже двадцать минут мучаю велотренажер.

– Кошмарное занятие.

– Не лучше и не хуже других. Тебе что-то нужно, или просто так звонишь?

– Света, почему Золотарев и Кривонищенко похоронены отдельно от остальных?

– Родители Кривонищенко тогда жили в районе Московской горки, им хотелось, чтобы могила сына была рядом. До Ивановского от них – рукой подать. А вот с Золотаревым сложнее. Дело в том, что он родом с Алтая. Хлопотать за него было особо некому, а каждую могилу на Михайловском родственники отстаивали с боем. Начальство, что институтское, что городское очень хотело эту историю замазать, закидать веточками, что ли… Чтобы не было ни братской могилы, ни памятника, ни пилигримов. В общем, всем, кроме Золотарева, место выделили.

– Ясно.

– Как продвигается?

Часы обещали еще немного времени – было около двенадцати. Я достала новый конверт. Показания. Фамилия Атманаки встречалась мне в «Словаре 1959». А текст шел не с начала – то ли первая часть его не относилась к делу, то ли кто-то решил, что в таком виде этот документ пребывать и должен.

Общая глубина залегания трупа порядка 50 см. Направлен головой строго в сторону палатки. Поза свойственна человеку идущему или пытающемуся ползти по склону. Товарищи опознали Колмогорову. Одета она была в лыжный костюм, капор и шерстяные носки. Никаких телесных повреждений, за исключением ссадин на лице, полученных, очевидно, во время падений на каменистых грядах ниже палатки, не было.

В это время группа товарищей, в составе которой был манси Куриков, обнаружила несколько ниже еще один труп, принадлежащий Дятлову.

Человек лежал на спине, согнув руки перед грудью, в том же направлении, что и Колмогорова. На нем был лыжный костюм, поверх которого накинута меховая безрукавка, и шерстяные носки. Создавалось впечатление, что человек также пытался идти вверх, судя по положению тела и также тому, что в головах у него была группа деревьев, в которые он, очевидно, уперся, но которые ему пришлось бы обходить при движении сверху вниз для того, чтобы попасть в то место, где было обнаружено его тело.

И наконец, примерно в полутора километрах от палатки под кедром были найдены (еще раньше) тела Кривонищенко и Дорошенко, лежащие рядом на тонком слое лапника.

Понятно, предыдущая страница ксерокопии была про Слободина и содержала, по видимости, общие сведения. Черные полосы от ксерокса затрудняли чтение.

…большинство сухих ветвей на высоту до 5 м.

Кроме того, сторона кедра, обращенная в сторону склона, на котором стояла палатка, была очищена от ветвей на высоте 4–5 метров. Но эти сырые ветви не были использованы и частично валялись на земле, частично повисли на нижних ветвях кедра. Было похоже, что люди сделали нечто наподобие окна, чтобы можно было с высоты осмотреть ту сторону, откуда они пришли и где находилась их палатка.

Ничего себе!

Объем проделанной около кедра работы, а также наличие многих вещей, которые заведомо не могли принадлежать двум найденным товарищам, говорит о том, что у костра собралась большая часть, если не вся группа, которая, сделав костер, оставила часть людей у него. Часть решила вернуться назад, чтобы отыскать палатку и принести теплые вещи и снаряжение, а оставшиеся товарищи занялись изготовлением чего-то наподобие норы, где был использован заготовленный лапник, чтобы переждать непогоду и дождаться рассвета.

Непонятным является вопрос о том, почему были раздеты Кривонищенко и Дорошенко, ибо в зимних походах, да еще в условиях холодной ночевки, не принято раздеваться до такой степени. Возможно, что несчастье произошло в момент переодевания. То, что туристы могли растерять одежду во время бега или ходьбы, мало реально.

Надо отметить, что все найденные еще в первый <…> товарищи

(некоторые слова мне приходилось угадывать по смыслу, ксерокс отъел чуть-чуть от каждой строчки)

лежали строгло на одной линии, проведенной от кедра к палатке. В тот же день группами манси и прибывшими группами туристов методом свободного поиска были обследованы районы у кедра и даже <…> за оврагом, русло четвертого истока Лозьвы на 0,5 км и все наиболее вероятные места гибели по ручью. Были осмотрены подходы к перевалу между выс. «880» и гребешком. Больше никаких признаков группы не обнаружено. Проводники Моисеев и Мостовой обошли весь этот район с собаками, но поиск тоже не имел успеха. <…> часов вечера вышли к перевалу, где было оставлено снаряжение, там узнали, что <…> намечено разбить

(лагерь?)

не в долине Лозьвы, а в верховьях Ауспии, в пользу этого факта приводился целый ряд доводов, самый убедительный из которых сводился <…> не наделать в Лозьве лишних следов и не помешать работать собакам.

Компьютер издал звук, похожий на мурчанье Шумахера, и вскоре создал новый файл.

Имя его не было оригинальным – dyatlov.doc .

Впрочем, и с названием романа я сильно не мудрила, пальцы набрали его за секунду:

ПЕРЕВАЛ ДЯТЛОВА

Слова прыгали одно за другим, в общем, в себя я вернулась через полтора часа, и оценить написанное времени уже не было: его хватило только на то, чтобы принять душ и очень быстро одеться. Вот тебе и следующая неделя! Не глядя вытащила из шкафа какую-то кофточку, надела брюки и вылетела за дверь, на ходу запихивая в сумку блокнот с диктофоном.

Черная «девятка» стояла возле моего подъезда.

И только плюхнувшись на место рядом с Вадиком, я вспомнила, что так и не открыла его подарок.

16.

– Тебе понравилось? – спросил он через двадцать минут, когда мы уже выехали из Екатеринбурга.

– Еще не успела посмотреть, – честно сказала я. – Заработалась.

Вадик достал сигарету и закурил.

– Так и не начала курить?

– Нет.

– Молодец.

Дорога была узкая, многоповоротная, и даже такому раллисту, как Вадик, приходилось на нее поглядывать. На железнодорожном переезде толстая тетка опустила шлагбаум.

– Какой адрес в Березовском? – официально спросил Вадик. Надулся из-за подарка.

Еще через полчаса мы подъехали к дому, где жили Дубинины.

Тут мне пришлось попотеть, зазывая Вадика пойти вместе со мной. Он упирался так, словно от этого зависела вся его дальнейшая судьба.

– Если ты не пойдешь, рассчитывать тебе не на что! – выпалила я последний аргумент, и он сработал.

Интересно, неужели Вадик думал, что я оставлю его на несколько часов в холодной машине?..

Игоря Александровича Дубинина не было дома. Нам открыла его дочь – высокая и очень красивая девушка.

– Папа ушел вас встречать!

Опоздали мы прилично.

– Проходите.

Мы зашли в дом. Чисто, уютно, мне даже захотелось представить, что я в гостях у родственников и могу здесь раскинуться на несколько дней. Именно такие чувства вызвал у меня дом и все его обитатели.

Вскоре вернулся Игорь Александрович.

– Думал, вы не можете найти, – сказал он.

Я невежливо разглядывала Дубинина. Он чем-то смутно напоминал моего отца – не чертами лица, а каким-то общим рисунком личности. Те же мягкая ирония и нежность в глазах, когда он обращался к дочери, та же уверенность в себе – и мучительная при том в себе неуверенность, вечный признак человека интеллигентного.