Перевал Дятлова, или Тайна девяти - Анна Матвеева

Там сруби хибару

И возьми гитару

И тогда вокруг всё запоет…

Эта песня, как и все в книжке, была длинной.

Я будто слышала нехитрую мелодию, четыре гитарных аккорда (два с барре), и старательное девчачье двухголосие. Песни были шутливые – даже если дело касалось святой для туристов темы.

ГИМН ТУРИСТОВ УПИ По полям, лесам

И отрогам каменистым

Вдали от Свердловска и вблизи

Посмотри-ка, друг,

Ходят с песнями туристы —

Железные туристы из УПИ

Третий день идем

Только щелкаем зубами

Так пусто в животе, хоть голоси

Не волнуйся, друг,

Мы вернемся скоро к маме

Пойдем с тобой в столовую УПИ

Ты устал шагать

Под дождем и лютым ветром

Но всё же о привале не проси

Только вспомни, друг,

Сколько сотен километров

Протопал ты по лестницам УПИ.

Некоторые тексты я узнавала. Сестра моей школьной подружки училась в УПИ и без конца ездила со стройотрядами. Я помнила слова песен по тетрадкам, которые мы с подружкой листали в отсутствие владелицы.

МЕЗОЗОЙСКАЯ КУЛЬТУРА Помнишь мезозойскую культуру

Мы с тобой сидели под скалой

Ты на мне изодранную шкуру

Зашивала каменной иглой

Припев:

Жрать захочешь – приди

И в пещеру войди

Хобот мамонта вместе сжуем

Наши зубы остры и желудки пусты

До утра просидим мы вдвоем…

Я пролистала книжку и уже решила было отложить ее в сторону, как вдруг мое внимание привлек следующий текст:

…Вверх по скользким камням

По тропинкам крутым

Альпинистов отряд пробивался

Все сердца как одно

Штурма ждали давно

Каждый шел и горам улыбался

Вдруг глухие раскаты до нас донеслись

Страшный грохот в долине раздался

Это снежный карниз

По крутым склонам вниз

Роковою лавиной сорвался

Вот промчалась лавина, сметая отряд

Собираются люди на скалах

Лишь один не пришел

Он могилу нашел

Там, под снегом, в глубоких провалах

Мы товарища молча

3 ночи, 3 дня

Стиснув зубы, упрямо искали

Горы жертву свою в том неравном бою

Несмотря ни на что не отдали

Высоко в облаках пики гордо стоят

Между ними зияют провалы

Всюду снежный простор

Ничего, кроме гор,

Ледники да суровые скалы.

Я закрыла Люсин песенник, и он обдал меня запахом старой бумаги на прощание.

Записная книжка Дубининой Людмилы начиналась списком книг:

Лессинг, Кронин, Дюма, Флобер, Жорж Санд, Олдридж (Дипломат), Ч.Лондон (Жизнь Джека Лондона), Томас Гарди, Келлерман, Драйзер, Гюго, Зощенко, Кассиль, Ремарк.

На следующих страничках – студенческое расписание, несколько телефонных номеров, начинавшихся на Д1– или Д2-, краткие конспекты лекций с непонятными схемами и несколько цитат из великих людей. Все – о любви.

Из тысячи людей только двое любят по-настоящему, а остальные думают, что любят.

Куприн.

На соседней странице совсем уж трогательное:

Купить мыло детское.

Позвонить маме, чтобы она принесла кнопки.

Занять 3 руб.

Взять 3, 4 занятие по архитектуре.

И список немецких слов для заучивания:

geringe, gelange, vorstellen, betrag, treppen, herzzustellen…

Было неловко читать чужие записи. Ненавижу, когда читают мои. Но я оправдывалась возможностью отыскать какой-нибудь след. Постепенно дело дошло до болотного цвета книжечки, на обложке которой значилось:

Милому завхозу Л.Дубининой для дневника

Тот самый, последний дневник, бывший с Люсей в роковом походе и найденный в палатке!

23 января. Сегодня последний день сбора. Весь день прошел в ужасной суматохе. С одиннадцати бегала по магазинам, покупала всякую мелочь. Сдуру купила 5 м батиста, на что ушло 200 руб. Собиралась сама в страшной спешке и, конечно, забыла дома свитер. Каждый занят был своим делом, а дел было по горло. Незадолго перед выходом начали собираться провожающие. Времени было в обрез, но мы, конечно, вовремя прибыли на станцию. И вот настали последние минуты прощанья. Перед отходом «спели» несколько песен.

В вагоне к нам присоединились блиновцы [4] , вместе пели песни.

Среди всех особенно выделяется кротовский бас. На сей раз было много очень новых песен, которые мы тянули с помощью инструктора Золотарева, идущего вместе с нами в поход. Этого Золотарева никто не хотел сначала брать, ибо человек он новый, но потом плюнули и взяли, ибо отказать – не откажешь. Таким образом, нас как было десять, так и осталось, ибо Славку [5] не отпустило факбюро.

Вот судьба! Биенко благодаря своим задолженностям по учебе, а Юдин – радикулиту остались живы. А Золотарев, которого и брать никто не хотел, всё же добился своего и отправился смерти навстречу.

24 января. Приехали в Серов очень рано. На вокзал с рюками [6] нас не пускали. Расположились сначала около вокзала. Ребята прошпыняли завхоза, т. е. меня, обвиняли в скупости и жадности. Но увы, столовая на сей раз для нас – большая роскошь. Произошел один небольшой казус – Юрку К. (Кривонищенко) забрали в милицию, обвиняя его в обмане. Наш Юра вздумал пройтись с шапкой вокруг вокзала, причем с исполнением какой-то песни. Юрку пришлось выручать.

Далее нам удалось вместе с блиновцами перебраться в школу начальную. Пообедав, занялись приготовлением снаряжения. Решились для ребятишек 1 и 2 кл. рассказать о туризме. Им страшно понравились наши рассказы, вещи, и они очень привязались к нам. До 6-ти время пролетело незаметно, проводили нас много наших новых молодых знакомых. Ребятишки до того привязались, особенно к Зине, что расставались со слезами.

В поезде во всё горло орали песни под мандолину, да и просто так. Затем вдруг пристал к ребятам один молодой алкоголик, который обвинил их в краже бутылки водки. Требовал ее возврата и обещал надавать в зубы. В конце концов, ничего не доказав и не получив, он умотался. Приходил Юрка, попел с нами немного и ушел. А мы чего-то пели, пели, а потом вдруг как-то незаметно перешли на тему о любви, в частности, о поцелуях. Болтали всякую ерунду, конечно, всем было интересно, все говорили, стараясь перекричать друг друга и опровергнуть другие высказывания. Сашка Колеватов так превзошел всех, наверное, он это говорил со слов других.

Приехали ночью в Ивдель, остановились на станции. Расположились в углу, сразу же наши улеглись спать, расстелив палатку. Я же стала дежурить. Это время использовала для шитья бахил, переписыванья песен. <…> Я продержалась до 3 часов. Все в это время уже легли, только один Боря долго чего-то шил, но и он наконец лег.

Женька то и дело подъедает меня, даже иногда скажет что-нибудь обидное. Неужели он считает меня какой-нибудь дурой? Да и я вообще люблю подливать масла в огонь, черт бы меня подрал.

Люся обозначала твердый знак, как и я, с помощью апострофа. Под’едает.

И проблемы ее интересовали сходные: я часто думаю, что кто-то считает меня какой-нибудь дурой.

25 января. Разбудили, не дав по-настоящему выспаться. Рустику сказала, что не буду умываться, ибо нет условий. Согласился. Тут же подошел автобус, быстро погрузились. Ехали в три этажа. Колька Тибо – так упирался своим телом в потолок. <…> Опять, конечно, пели. Голос я уже совсем пропела. Женька опять съязвил. Вот ехида уж, да ехида. Теперь у меня кое-что проясняется, правда, и раньше, но сейчас лучше и больше. Но несмотря на это, Юрка [7] все-таки добродушный человек, по крайней мере судя по его поведению. Я ж остаюсь всё равно верна себе.

Женька с Зиной пели: «Если б были глаза твои не такие синие…»

Доехав до развилки, автобус пошел по прямой и должен был вернуться за нами через час. А мы этим временем пошли пешком. Так приятно было идти по такой дороге и при такой погоде. Немного побесились, повалялись в снегу.

Во время нашей прогулки получился один казус – застряла шедшая навстречу машина с лесом. Наши ребята кинулись на помощь. Наконец-то вытащили с грехом пополам. Тут подошел наш автобус, и мы опять взгромоздились в него. Дискуссировали на сей раз о счастье. В основном, наши ребята были наиболее активными. Пытались дать определение счастью, но у каждого получилось свое.