Все его желания - Аля Кьют

— Будешь указывать мне, что делать? Кажется, это моя прерогатива.

Я закусила губу, потому что он был прав. Молчи уже, Кэти. Вам обоим нужно работать, вот и все. Не время дразнить гусей.

Бенингтон действительно занимался. Я иногда украдкой поглядывала на него и невольно любовалось серьезным сосредоточенным лицом в профиль, сведенными бровями и морщинкой на переносице, которую так хотелось разгладить пальцами или… губами.

Одергивая себя, возвращалась к работе. Первую книгу я изучала долго и усердно, сделала много пометок, записывала цитаты, по ходу формулируя тезисы. А вот второй источник никуда не годился. Одна вода, факты размазаны предвзятым личным мнением историка.

— Кэти, привет, — отвлек меня голос Анж.

Я подняла голову, отложила книгу, улыбаясь бывшей соседке.

— Привет.

Торнтон неожиданно встал и представился.

— Бенингтон Торнтон. Привет. Мы виделись вчера, но Кэти не хватило вежливости нас познакомить. Анжела, верно?

— Анж, да, — закивала та, ошарашенно. — Не буду отвлекать, просто увидела тебя, Кэти. Вас. Обоих. Очень приятно, Бенингтон.

— Взаимно.

Торнтон снова кивнул, милейше улыбаясь. Уходя, Анж обернулась, запнулась и чуть не упала. Я закатила глаза.

— Что за цирк?

— Никакого цирка. Банальная вежливость.

Я отбросила учебник, понимая, что даже банальная вежливость в адрес Анж меня адски бесит. Тут же вернулось возбуждение. Я сдвинула ноги, но легче не стало.

— Я же говорил, что у Джонсона одна ерунда, — проводил взглядом отвергнутую мной книгу Бенингтон.

Разумеется, я сменила тему. Но лучше бы признала его правоту по части Джонсона.

— Ты помнишь имя Анж, а Оливию — нет. Это так странно. Или твой извращенный мозг каталогизирует только тех девиц, которые еще тебе не отсосали?

— Ты слегка помешалась на оральном сексе, Морковка. Или мне кажется? — прошептал он, едва сдерживая смех. — Но я тебя понимаю. Такой бесценный опыт и честь. Я бы ублажил твой рот прямо сейчас, но у меня много работы.

С этими словами он снова закопался в книгах. Мне тоже пришлось вернуться к тезисам, которые теперь шли со скрипом. Торнтон в этом был виноват или проклятый Джонсон, но настроя у меня больше не было. Хотя уже сделала немало, но за следующие два часа не осилила и половину очередной монографии.

Адски отвлекало, когда Торнтон потягивался, разводил руки и словно случайно касался меня. А потом и не случайно стал гладить мое колено. Я старалась не реагировать, но его ладонь была такой нежной, а потом он двинулся выше, протолкнул пальцы между бедер и сжал.

Терпеть не было больше сил, и я вдруг поняла, что он тоже едва сдерживается. Повернув голову, я подалась вперед и тихо простонала Торнтону в ухо. Уверена, это слышал только он. И, боже… Его лицо при этом было бесценно. Казалось, он сейчас взорвется.

— Третий ряд с конца, — выпалил Бенингтон также шепотом.

— Что? — не поняла я.

— Избавься от Джонсона. Третий ряд, книги стоят по алфавиту.

Я тут же поняла, что натворила, тихо пискнула:

— Нет.

— Да, Кэти. Не спорь.

— Пожалуйста.

Бенингтон издал обреченный стон и поднялся, взял Джонсона, потом меня за руку и повел к стеллажам.

Краем глаза я видела, что народу в читальном осталось совсем немного. Оливия уже давно ушла. В глубине зала сидели Анж и пара магистров. Не так много свидетелей моего позора.

Торнтон тащил меня буквально волоком. Я едва поспевала за ним, но даже пребывая на грани истерики заметила, что он безошибочно вложил книгу в пустоту на полке третьего ряда.

Бенингтон тут же надавил мне на плечи.

— Давай, детка. Я терпел весь день твои выходки. С меня хватит.

— Ты терпел..? — возмутилась я, но не успела договорить все, думая о его терпении.

Торнтон дернул за заколку, освобождая мои волосы, а потом буквально затолкал мне член в рот. Я чудом снова не начала давиться. Он был такой большой и твердый, напряженный. Головка уперлась сначала мне в щеку. Я как-то умудрилась ее пососать, желая, чтобы все кончилось как можно быстрее и тише.

Стоять на коленях в библиотеке, отсасывая лорду Торнтону было стыдно и одновременно запретно сладко. Наверно, я тоже слегка сошла с ума от неудовлетворенности, но мне даже стало нравиться, как Бенингтон психует и реагирует на меня. Извращение, похоже, заразно.

Сменив угол проникновения, Торнтон загнал член мне почти до горла. Я расслабилась и стала дышать носом, прикрыв глаза.

— Смотри на меня, Кэти, — прорычал Бенингтон. — Не закрывай глаза.

Я послушно посмотрела на него, изумляясь. Он был таким красивым в этот момент. Грозовые глаза и шумное дыхание из-за подавленных стонов. Торнтон не держал меня, позволяя самой задать ритм, и я, конечно, постаралась сохранить его скорость. Бенингтон погладил меня по щеке.

— Еще немного, малышка, — прошептал он.

Я сильно пососала кончик и подалась вперед, вбирая его почти целиком. Торнтон охнул и кончил мне в рот.

Я скорее отстранилась и поднялась с колен.

— Надеюсь, это все? Могу я вернуться к учебе?

— Нет, — рыкнул он, прижимая меня к книгам. А потом случилось что-то невероятное. Бенингтон поцеловал меня. Его рот накрыл мой. Губы смяли губы. Язык скользнул внутрь, чтобы свиться с моим. Это было так неожиданно. Страстно и нежно одновременно. Бенингтон запустил пальцы мне в волосы, перебирая пряди, массируя кожу головы.

Его губы сводили с ума. Я плавилась, прижимаясь к широкой груди, желая его ласк сейчас так сильно. Бенингтон снова, как днем в аудитории, стал гладить меня между ног через джинсы. Я захныкала, бессовестно кусая его за нижнюю губу. Наверно, это было больно, потому что он перестал меня целовать, простонал, скользнул губами по шее.

— Давай, Кэти. Скажи, что хочешь. Скажи мне. Скажи, — снова запел он, искушая.

— Бен… — простонала я, не выговорив его имя до конца. — Бен…

Язык заплетался. Я ничего не могла сделать со своей речью, желаниями, телом.

— Скажи мне, Морковка. Хочешь кончить?