Пресса - Генри Джеймс

Именно это молчание завершало его облик - с надвинутой на лоб шляпой и поднятым воротником - завершало, как ни странно, даже после того, когда он, придав себе надлежащий вид, уселся вместе с Мод за чашкой чая в их постоянном углу пустой залы, если не считать так заинтересовавшего Маршала маленького человечка в явном парике и синих очках - великого специалиста по внутреннему миру преступных классов. Но самым странным, пожалуй, было то, что, хотя сейчас наши друзья, по ощущению Мод, без сомнения, принадлежали к этой категории, они не сознавали опасность такого соседства. Мод жаждала немедленно услышать, откуда Байт "знал", однако он, вряд ли удивив ее этим, предпочел отделаться двумя словами.

- Да, знал, с самого начала, каждый вечер - то есть знал, что ты рвешься сюда, и был здесь каждый вечер, ждал, решив не уходить, пока не увижусь с тобой. Это был лишь вопрос времени. Но сегодня я был уверен... как ни говори, что-то во мне еще осталось. К тому же, к тому же... - короче, у него был еще один козырь. - Тебе было стыдно... я знал: тебя нет, значит, тебе стыдно. И еще, что это пройдет.

Пo мнению Мод - так бы она выразилась - он был тут весь.

- Ты имеешь в виду: мне было стыдно своей трусости?

- Стыдно из-за миссис Чёрнер; то есть из-за меня. Ты же была у нее, я знаю.

- Ты сам у нее побывал?

- За кого ты меня принимаешь? - Казалось, она крайне его удивила. Зачем я к ней пойду - разве только ради тебя. - И, не давая ей возразить: Что, она не приняла тебя?

- Приняла. Я, как ты сказал, была "нужна".

- И она бросилась к тебе.

- Бросилась. Исповедовалась целый час.

Он даже вспыхнул - так ему стало интересно, даже развеселился, несмотря ни на что.

- Значит, я был прав. Видишь, я знаю человеческую нaтуpy - до самого донышка.

- До самого донышка. Она приняла мои слова за чистую монету.

- Что публика жаждет ее услышать?

- Что не примет отказа. Вот она и выложила мне все.

- Выплеснула?

- Выговорилась.

- Излила душу?

- Скорее, поняла и использовала свой шанс. Продержала меня до полуночи. Рассказала, употребляя ее слова, все и обо всем.

Они обменялись долгим понимающим взглядом, и, словно ободренный им, Байт дал волю языку:

- Ну и ну! Потрясающе!

- Это ты - потрясающий! - парировала Мод. - Так все сообразить. Ты таки знаешь, что такое люди - до мозга костей.

- Подумаешь, что такого я сообразил!.. - Больше в эту минуту он себе ничего не позволил сказать. - Не будь я полностью уверен, не стал бы я тебя подбивать. Только вот что, если позволишь, я не понимаю: когда ты успела так забрать ее в руки.

- Конечно, не понимаешь, - согласилась Мод и добавила: - Я и сама не совсем понимаю. Но раз уж я забрала ее в свои руки, теперь ни за что на свете не выпущу.

- А ведь ты прикарманила ее, не обижайся, обведя вокруг пальца.

- Вокруг. Потому-то мне и стыдно. Когда я вернулась домой со всей этой исповедью, - продолжала она, - я уж дома всю ночь до самого утра перебирала ее в мыслях, а поняв, в чем дело, решила: не могу... и предпочту краснеть от стыда, не сделав для нее обещанного, чем предать ее признания гласности. Потому что, понимаешь, они были... прямо скажем, были чересчур, - пояснила Мод.

Байт слушал, вникая в каждое слово.

- Они были такие замечательные?

- Бесподобные! Страшно любопытные!

- В самом деле, настолько захватывающие?

- Захватывающие, преинтересные, ужасные. Но главное - совершенно правдивые, и в этом все дело. В них она сама... и он, все о нем. Ни одного фальшивого слова, а только слабая женщина, растаявшая и расчувствовавшаяся сверх всякой меры, но и исходящая гневом - как носик чайника паром, когда в нем закипает вода. Я в жизни не видела ничего подобного. Излила мне все до конца - как ты и предсказал. Так вот, прийти сюда с этим багажом, чтобы торговать им - через тебя ли, как ты любезно предложил, или собственными бесстыдными руками, продав тому, кто даст наивысшую ставку, - занятие не по мне. Не хочу. И если это для меня единственный способ заработать деньги, предпочту умирать с голоду.

- Ясно. - Говарду Байту и впрямь все стало ясно. - Так вот чего тебе стыдно.

Она замялась: она чувствовала вину за как бы невыполненное задание, но в то же время оставалась тверда.

- Я знала: раз я не пришла к тебе, ты догадаешься и, конечно, будешь считать пустой балаболкой - так же, как и она. А я не могла объяснить. Не могу... ей не могу. Получается, - продолжала Мод, - что, промолчав, я совершу - говоря об ее отношении ко мне - нечто более бестактное, более непристойное, чем если выставлю ее напоказ всему миру. Раззадорив и вытянув из нeе всю подноготную, я затем отказываюсь выйти с этим на рынок, тем самым разочаровав ее и обманув. Ведь газетчики уже должны были кричать о ней, как лавочники о партии свежей селедки!

- Да, несомненно, так! - Байт был задет за живое. - Ты попала в сложное положение. Сыграла, знаешь ли, не по правилам! Наш кодекс позволяет все, кроме этого.

- Вот именно. И я должна отвечать за последствия. Я себя запятнала, мне и быть в ответе. А ответ тут один - кончать. То есть кончать со всем этим делом. Ну их совсем!

- Кого? Газеты? Прессу? - спросил он так, словно ушам своим не верил.

Но изумление это, она видела, было преувеличено - они обменялись даже слишком откровенным взглядом.

- Да пропади она пропадом, эта Пресса! - воскликнула Мод.

Пo его лицу сквозь горечь и усталость скользнула сладчайшая улыбка, какой еще на нем ни разу не бывало.

- Ну да, мы, между нами говоря, - дай нам только развернуться - им еще покажем! Прихлопнем! А то, что может дать тебе ход, и отлично дать, ты пустишь по ветру? - спросил он. И, поясняя, добавил: - Ты ведь жаловалась, что тебе не пробиться в печать. И вдруг одним махом проскочила. Значит лишь затем, чтобы с отвращением сказать: "Я... здесь?" Где же, черт подери, ты хочешь быть?

- Ах, это уже другой вопрос. Во всяком случае, - заявила она, - могу и полы мыть. Тогда, может, смогу возместить миссис Чёрнер обман: вымою у нее полы.

Он только коротко взглянул на нее.

- Она написала тебе?

- Да, и с большой обидой. Мне вменяется проследить за этой публикой из "вырезок", и она полагает увидеть свое имя в газетах самое позднее завтра утром (то есть - позавчера). И хочет знать, каковы мои намерения.

- И что ты ответила?

- Что ей, конечно, трудно будет это понять, но, расставшись с ней, я вдруг почувствовала, слишком она хороша для такого рода дел.

- Тем самым подразумевая, естественно, что и ты тоже?

- Да, если тебе так угодно, тоже. Но она исключительное явление.

У него мелькнула мысль:

- А на "кирпич" она не пойдет?

- О Боже, нет!

- A в "осколки"?

- Пожалуй, - сказала Мод после длительного раздумья.

Он, очевидно, понял смысл затянувшейся паузы и, поняв, сдержался, помедлил мгновение, чтобы затем повести разговор уже совсем о другом:

- Кажется, ты утверждала, они не кусают!..

- Увы, я ошиблась, - сказала она просто. - Стоит им разок отведать крови...

- И они заглотнут, - рассмеялся Байт, - не только наживку с крючком, но и леску с удочкой, и самого простофилю рыбака? Разве только, - добавил он, твоя миссис Чёрнер еще не отведала. Нo ей явно хочется.

Мод полностью с ним согласилась.

- И она непременно найдет мне замену.

Он ответил не сразу, вперив взгляд в стеклянную дверь на улицу.

- Тогда ей надо поторопиться... пока это еще злоба дня.

- До тебя что-то дошло? - спросила Мод: ее насторожило выражение его лица.

Он будто прислушивался к чему-то, но ничего не улавливал.

- Да нет, просто это носится в воздухе.

- Что носится?

- Ну, что ей надо спешить. Спешить попасть в газеты. И исчезнуть. - С обоими локтями на столе, сцепив пальцы рук, он чуть наклонился вперед, приблизив свое лицо к ее.

- Сегодня меня тянет на откровенности! Так вот: ты - молодец!

Она смотрела на него, не отстраняясь:

- Ты все знаешь - неизмеримо больше, чем то, в чем признаешься и о чем сообщаешь мне. Из-за тебя я окончательно запуталась и смертельно устала.

Это вызвало у него улыбку.

- Нет, ты - молодец, большой молодец, - повторил он. - Все это, право слово, великолепно - все, что ты сделала.

- Все, что я не стала делать, ты хочешь сказать, и никогда не стану, да, - сказала она, отпрянув, - ты, конечно, это видишь. А вот что ты не видишь, так чем это для тебя, с твоими повадками, кончится.

- Ты - молодец, ты - молодец, - еще раз повторил он. - Ты очень мне нравишься. А для меня это будет конец.

Итак, они подбили итог и с минуту молчали, а она мысленно вернулась к тому, что вот уже полчаса больше всего ее волновало.

- Что это за "меры" казначейства, о которых сообщили сегодня вечером?

- О, туда послали чиновника - частично, видимо, по просьбе немецких властей - чтобы наложить арест.

- Арест на его имущество, ты имеешь в виду?

- Да, и для выполнения формальностей - юридических, административных и прочих. Словом, чтобы взять следствие в свои руки.