Женщина в библиотеке - Джентилл Сулари

— Эй, какого хрена! — Из соседней комнаты выходит мужчина. Он огромного роста, футов шесть с половиной. С головы свисают длинные дреды, многие части тела проколоты пирсингом. А еще на нем нет ничего, кроме трусов-семейников.

Мгновение мы пялимся друг на друга.

Затем Мэриголд стонет:

— Ну ради бога, Лукас, хотя бы штаны надень.

— Не для нас, — быстро добавляю я. — В смысле мы уже уходим — просто провожали Мэриголд домой.

Лукас кивает. Либо в качестве приветствия, либо соглашаясь, что не будет надевать штаны.

Мэриголд закатывает глаза:

— Это Лукас, мой сосед. Лукас, это мои друзья Каин и Фредди.

— Приятно познакомиться, — бурчит Лукас. Он косится на пакет с едой. — Чего так долго? Я с голоду помираю.

Мэриголд передает ему пакет:

— Налетай тогда. Помолиться не забудь.

Лукас улыбается:

— Очень смешно, Анастас. — Его лицо вытягивается. — Она холодная!

— Мне пришлось немного задержаться. — Мэриголд морщит нос. — Холодная тоже вкусная.

— Мы же не дикари, — бормочет Лукас. — Я подогрею. Накрывай на стол.

— Кажется, нам пора идти, — шепчет Каин.

Мы желаем Мэриголд хорошего вечера и осторожно прощаемся с Лукасом, который ушел хозяйничать на кухне.

— Точно не хотите остаться и чего-нибудь перекусить? — спрашивает Мэриголд.

— Мы совсем недавно поужинали, — напоминает ей Каин. Затем понижает голос: — Если ты не пытаешься намекнуть нам, что Лукас опасен — во что я могу с легкостью поверить, — мы лучше пойдем.

Мэриголд улыбается:

— Лукас даже одеться самостоятельно не может — он безобиден.

Мы машем ей на прощание, спускаемся по лестнице и выходим на вечернюю улицу. Какое-то время идем молча.

— Ты знала, что у Мэриголд есть сосед? — наконец спрашивает Каин.

— Нет, она никогда его не упоминала.

— Думаешь, они?..

— Конечно нет.

— Потому что она влюблена в Уита?

— Да.

Он смотрит на меня:

— Как считаешь, чем ее зацепил Уит?

Я размышляю.

— Не знаю. Мэриголд сама сказала: сердцу не прикажешь. — Я пожимаю плечами. — К тому же у Уита есть какое-то мальчишеское очарование.

Каин мягко смеется:

— Что в «мальчишеском» тебе не нравится — пол или возраст? У тебя нос сморщился.

— Как ты можешь видеть, что делает мой нос?

Сейчас все-таки темно.

— Я услышал в твоем голосе.

— Мне очень нравится Уит, — быстро говорю я. — Но есть в нем что-то от Денниса-мучителя[6].

— И тебя это смущает?

— Нет, совсем нет. Но я слегка удивлена, что Мэриголд такое нравится.

— Думаешь, Мэриголд зашла в «Джейкс» случайно?

— А ты?

Каин не отвечает, чертыхается и убегает в сторону джипа:

— Эй, ты что делаешь?

Рядом с задним пассажирским сиденьем джипа склонился мужчина. Он высокий, в вязаной шапочке, натянутой на брови, и от него воняет.

Каин замирает:

— Бу?

Мужчина выпрямляется:

— Так и знал, что это твоя машина. Подумал, это Авеля драндулет.

— Что ты здесь делаешь, Бу?

— Кажется, кто-то нож в твою шину воткнул. Большой нож. Может, даже провернул.

Дорогая Ханна!

Ну конечно же у Мэриголд в квартире живет голый мужчина! С каждой главой я влюбляюсь все сильнее!

Таинственный благодетель в ресторане — это гениальный ход. Может, за героями следили, а может, все совсем невинно. Сцена нервирует, но не затеняет собой повествование.

Обшивочные доски так называют только в Австралии. Не могу вспомнить американский эквивалент. Но американские персонажи этот термин не используют, так что можешь его оставить или просто сказать «деревянный дом».

Сегодня сделал себе маски. Анонимно черные. Знаю, что сейчас модно использовать разные ткани и картинки, чтобы выразить себя, но у меня нет ни малейшего желания привлекать к себе внимание. Может, вот мое выражение: я никто и я повсюду.

Больше не буду говорить тебе беречь себя, потому что осторожность только мешает писателю. Поэтому рискуй, мой друг!

Глава четырнадцатая

Каин подходит ближе, чтобы взглянуть на шину, и Бу взрывается: швыряет Каина о бок автомобиля и прижимает к нему.

Я пытаюсь помочь, но Каин сигнализирует, чтобы я не подходила.

— Сколько раз повторять тебе, Авель, не подходи к людям слева. Слева нападают убийцы. Я не всегда смогу тебя защитить.

— Прости, Бу, — ровно говорит Каин. — Я забыл. Просто хотел посмотреть на шину.

— Ее порезали, а если ты еще раз подойдешь слева, тебя тоже порежут, понимаешь?

— Да, понимаю. Прости.

— У тебя деньги есть? Я голодный.

— Пусти меня.

Бу отступает.

Каин достает из кошелька банкноту и передает ему:

— Увидимся завтра в библиотеке, хорошо?

— Снаружи. Внутрь я больше не пойду. — Бу сжимает банкноту в кулаке и уходит.

Я смотрю ему вслед, испуганная и растерянная, а потом перевожу взгляд на Каина. Тот стоит, засунув руки в карманы, как будто нападение большого вонючего мужчины — это самое обычное дело.

— Господи, Каин, ты?..

— В порядке. У Бу есть свои причуды.

— Друг твой?

— Нет, был Айзека. Я нашел его, когда вернулся… думал, он может рассказать что-нибудь.

— И он порезал тебе шину?

— Он такого не говорил. Но кто-то действительно ее порезал. — Каин снимает куртку и закатывает рукава.

— Кому еще придет в голову порезать тебе шину?

— Да кто знает? — Он пинает колесо и достает из чемодана домкрат. — Пьяницам, детям… какому-нибудь идиоту, которому не нравятся джипы. — Он шумно выдыхает. — Или Бу. Не могу сказать.

Я открываю дверь и швыряю на заднее сиденье его куртку и мое пальто. Хочу помочь, но, честно говоря, в юбке ничего полезного сделать не могу, поэтому просто стою рядом, держу гайки, которые передает мне Каин, и слежу, не вернется ли Бу. На самом деле я бы могла остаться в пальто, но решила снять его из чувства солидарности: меня и так смущает факт, что я ничем особо не помогаю, поэтому хотя бы так поддержу. Когда на колесе красуется новая шина, Каин согревается от приложенных усилий, тогда как я дрожу.

— Что случилось с твоим пальто? — спрашивает Каин, возвращая домкрат и гаечный ключ в чемодан и вытирая с рук смазку старой банданой. — Ты замерзла.

Он достает пальто с заднего сиденья, а когда я надеваю его и забираюсь в машину, укрывает мои колени своей курткой.

— Прости, пожалуйста, Фредди. Я уверен, что Бу безобиден, просто сейчас злится на меня.

— Почему?

— Винит меня в смерти Айзека. — Каин чешет подбородок. — Он не… Айзек говорил, что у Бу проблемы.

— Ты в порядке? — мягко спрашиваю я. — Он чуть не продавил тебя сквозь дверь.

Каин усмехается:

— Умоляю тебя, я дал ему выиграть.

— Каин…

— Я правда в порядке, Фредди.

— Ты встречаешься с ним в библиотеке?

Каин заводит джип и включает отопление.

— Он ночует рядом. Я сажусь на лестницу снаружи, иногда он меня находит… если голоден или хочет поговорить.

— О чем вы разговариваете?

— Да обо всем. О государственных агентах, которые его преследуют, о французской мафии, о том, что американцев пытаются усыпить с помощью гипносообщений в реалити-шоу — в этом он может быть прав, кстати. Но иногда мы разговариваем об Айзеке.

— У тебя есть представление, кем был Айзек до того, как оказался на улице?

Каин качает головой:

— Бу говорит, он был важным человеком, но что это означает…

— Это играет большую роль для твоей книги? — Я засовываю руки под куртку на коленях. — Изменит ли прошлое Айзека ее сюжет?

— Нет. Не изменит. — Он слабо улыбается. — Дело уже не в книге. Я хочу узнать об Айзеке больше, выяснить, кто его убил, даже если этим человеком окажется другой бедолага с улицы, который хотел забрать у него одежду, еду или спальное место.