Пересечь сплошную (СИ) - Литт Ксюша

Назаров, словно почувствовав мой пристальный взгляд, потянулся, расправляя плечи, и резко оглянулся. Я, застигнутая врасплох за беспардонным разглядыванием, растерялась. Не могу сказать, что мне что-то очень понравилось в увиденном, совсем нет. Просто вот так неожиданно даже для себя я зависла на внешности парня. Вряд ли он заметил мой повышенный интерес, но я все равно почувствовала себя неуютно. Засуетилась и, бросив взгляд на турник, спросила:

— Занимаешься, что ли?

Встала, подошла к турнику, качнула грушу и только потом снова посмотрела на Стаса. В лицо, на жилистые, но все же худощавые руки, на костяшки кистей без сбитых на них мозолей. Все же для чего этот снаряд тут болтался — было непонятно.

Назаров и сам, похоже, плохо понимал зачем. Пожал плечами, встал из-за стола и тоже подошел.

— Нет, со школы еще висит, — он слегка ударил по груше, отчего она еще больше закачалась, наверное, впервые за долгое время. — Отец рассчитывал, что я буду заниматься.

— А ты? 

— А я не оправдал надежд, — Стас развел руками, улыбнулся. Нисколько не стесняясь и не придумывая себе каких-либо невероятных заслуг, он без обиняков признался в своем несовершенстве.

Я беззлобно хмыкнула. Юрка, да и Кирилл тоже, скорее всего, вряд ли бы захотели показать себя не крутыми. Один бы пытался что-то доказывать и, выдумывая, юлить, другой бы просто свинтил по-быстрому с темы. И я в тот момент даже не знала, что лучше: такая вот простодушная честность или же всяческие старания из последних сил выставить себя в лучшем свете.

— А турник? Подтягиваешься? — кивнула на планку под потолком.

Стас посмотрел на перекладину, приценился.

— Фиг знает, пару раз, пожалуй, смогу, — сказал неуверенно.

— Сможешь? — я снова недоверчиво в который раз окинула Назарова взглядом. — Ну давай, попробуй, — мне вдруг в самом деле стало интересно, сколько сможет он вытянуть, да и сможет ли вообще. — Хочу посмотреть, — я отошла и встала в ожидании у стола напротив турника.

— На что смотреть? На мой позор? — Стас снова слегка ударил по груше.

— Ну да, хочу посмеяться, — кивнула.

Он резко оглянулся на меня, чуть прищурился и замер в растерянности, сверля меня взглядом. Я добродушно улыбнулась. Еще немного задумчиво поразглядывав меня, он задрал голову и осмотрел турник. 

— Ну хорошо, — все так же прищурившись и кривя губы, согласился вдруг он. Вскинул руки и щелкнул пальцами, — эксклюзивно и только для тебя, — заявил.

Для меня? Я удивленно чуть шевельнула бровью.

Назаров повис на перекладине легко, с его ростом достать было несложно. Немного раскачался. Футболка задралась, снова открывая его голый живот, теперь уже не на секунды, а надолго. Мой взгляд, старающийся сосредоточиться на лице «спортсмена», показывающего мастер-класс, все равно порой невольно скатывался вниз на это пузо. Я поглядывала туда мимолетно и вскользь, но тем не менее хорошо рассмотрела и плоский живот, и вдавленный пупок, и тонкую, едва заметную темную полоску, уходящую под пояс брюк.

Наконец, Стас, настроившись, рывком поднялся.

— Раз, — отчетливо торжественно посчитала я. Следом без натяжки он подтянулся еще и еще, — два, три, — продолжила. Его лицо пока было спокойным, ничто не выдавало усилий, лишь мышцы на животе при каждом подъеме сжимались, очерчивая нечто похожее на кубики. – Четыре, пять, шесть, — подбадривала я счетом дальше. — Давай еще.

Выжав полдюжины, Стасик с шумом выдохнул и повис, праздно болтаясь. На лице расплылась улыбка.

— Устал? – насмешливо спросила я.

— Есть немного, — не стал отрицать он, чуть рассмеявшись, видимо от бессилия, и тут же внезапно, выхватив непонятно откуда второе дыхание, рванул вверх.

— Семь.

«Восьмой» и «девятый»... Руки его дрожали, дыхание стало тяжелым, выступили вены на кистях. Честно говоря, я думала, Стас все же сорвется, но с пыхтением он вытянул и их, и даже еще один раз добавил — почти-почти коснувшись подбородком перекладины. И только потом спрыгнул:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Десять, — победоносно объявил он, подходя ко мне.

Кажется, он сам себе нравился. Да и я сама считала, что вообще-то результат он выдал неплохой и даже неожиданный.

— Десять, — кивнула, — молодец.

— Еще какой, — в полуметре от меня он шумно пытался восстановить дыхание, безмятежная улыбка расплылась на его лице.

— Еще какой, — повторила я и отвела взгляд, снова чего-то смутившись. Зашарила суетливо глазами по комнате, снова ища на что отвлечься. К сожалению, не было в комнате Стаса никаких сувениров, и фотографии он тоже по стенам не развешивал: ни свои, ни Малыша. Аскетичная такая обстановка — абсолютно ничего лишнего вокруг. Не считая разве что спортивного снаряжения, на котором он только что так не очень круто болтался. — А это что? — заметила я все же нечто необычное — цветная стопка на одной из полок.

— Где? — он наконец отвел от меня взгляд. — Игры, что ли?

— Наверное, — яркие картонные коробки действительно были похожи на настольные игры.

Я подошла ближе. Стасик, надо полагать, такой досуг очень уважал. В наличии у него было больше пятнадцати, а то и двадцати разновидностей. На любой вкус: развивающие, логические, экономические, тактико-стратегические, азартные, просто забавные и развлекательные, детские, для народа постарше, для двоих и для огромной компании.

Я не большой фанат подобного, но в “Монополию” порой бывало  играла, и обычно с удовольствием, да и в простые бродилки-ходилки в детстве не прочь была развлечься.

— Можно? — я потянулась руками к коробкам.

— Конечно, — Стас помог мне вытянуть стопку на стол.

Игры — это все же намного интереснее занятие, чем создание графиков, и мы с усердием начали их рассматривать. Точнее, я смотрела, а Стас с удовольствием комментировал, давая краткие, а порой не очень краткие, пояснения к каждой. Некоторые из коробок открывал, вороша карточки, фишки, кубики и игровые поля. Таким образом на столе нам уже не хватило места, и мы постепенно перебрались на пол.

— О, а это я знаю. У меня такая была, — воскликнула я с наивной восторженностью, увидев простецкую, но такую милую игру в зеленой коробке из моего детства. Правда все фишки и кубики давным-давно были у меня потеряны, а сама карта, где следовало выставлять эти фишки, порвалась и давно приказала долго жить. А вот у Назарова все было в целости и сохранности.

— Давай сыграем, — поддавшись ностальгии предложила я. Великовозрастное дитё Стасик и не подумал отказаться. Наоборот, с азартом раздвинул на полу раскиданные коробки, освобождая место, где мы могли бы удобно обосноваться.

Под столом у Назарова в томительном ожидании работы над графиками вхолостую шуршал системник, на стене тикали часы. До конца света оставалось чуть больше получаса, а мы со Стасом не нашли лучше занятия в это время, чем порубиться в игру для ребят начальных классов. Правила были элементарны и просты — надо пробежаться по кругу, при этом умудриться не попасться на пути сопернику и загнать весь свой комплект фишек на базу. Несомненно, настольная игра — самое достойное занятие накануне надвигающегося апокалипсиса. Да, глупое, зато очень интересное. Оно реально нас увлекло, меня по самую макушку, а Назарова по уши. 

Мы с небывалым азартом швыряли кубики, затаив дыхание в ожидании, какое число выпадет, передвигали фишки, рубили их друг у друга, возвращая на исходную позицию. Ликовали, насмехались по-доброму друг над другом, то хвалясь, то подтрунивая. Детский сад — по-другому не скажешь. Однако я стала замечать, что рубил Стас мои фишки почему-то очень редко. Удача все больше сопутствовала мне. Наконец-то, за несколько минут до крушения мира Вселенная сжалилась надо мной, послав мне везение. Сначала я не придавала значения, искренне радуясь, что фортуна повернулась ко мне лицом, а потом вдруг заподозрила:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Стас, ты поддаешься, что ли? – возмущенно уставилась на Назарова и в запале отобрала у него кубики.