Такой прекрасный, жестокий мир - Карен Брэйди

– Фантастика! – Сара захлопала в ладоши. Действительно чудесно: она пострадает в роли модели, пока программу не покажут по всей Америке, а потом использует ее как свою визитную карточку. – Джозеф, ты – гений.

– Ну хватит вам, – вмешалась Кейти, – довольно болтовни. Сейчас, Сара, ты работаешь на меня, так что, будь добра, надень следующий купальник, последний на сегодня. Мы теряем нужное освещение.

Сара неохотно отправилась переодеваться. Когда она натянула цельный купальник с юбочкой цвета слоновой кости, Кейти небрежно обронила:

– Джозефу скоро надо возобновлять аренду, но квартира ему не нравится. Ты не возражаешь, если он переедет ко мне? Конечно, – поспешно добавила она, – если ты захочешь вернуться, он тут же уедет.

– Ты не считаешь это слишком опрометчивым? – вырвалось у Сары.

– И это ты говоришь об опрометчивости? – обиженно возразила Кейти.

Сара знала, что Кейти ждала ее одобрения, и почувствовала себя грубиянкой.

– Не обращай внимания. Думаю, что Фиретто слишком сильно ударил меня по голове. Я рада за вас.

Кейти вернулась к Джозефу и зашептала ему на ухо. Всовывая ноги в нелепые босоножки, Сара печально улыбнулась, но не смогла объяснить, чем вызвана охватившая ее печаль.

Глава 8

Жара стояла удушающая. Нью-Йорк в августе – просто кошмар, особенно если живешь в омерзительной квартире без кондиционера и подпираешь толстенной энциклопедией окно, чтобы оно не захлопывалось.

Сара лежала на кровати в белом мужском жилете и спортивных трусах, обмахиваясь газетой и размышляя о превратностях судьбы. По идее, она должна быть невыразимо счастливой: предложения работы – манекенщицей! – сыпались на нее как из рога изобилия. Несколько журналов с готовностью взялись спонсировать ее иммиграцию, и вид на жительство в ближайшем будущем ей был обеспечен. Однако Сара чувствовала себя ужасно несчастной. Она до смерти ненавидела свое нынешнее занятие, не видя в нем никакого смысла.

За все это время она ни с кем не сблизилась и отчаянно скучала по Кейти. Во всем городе ее единственными друзьями были Луи и Джини. Все манекенщицы, с которыми ей приходилось сталкиваться, считали ее заносчивой стервой, но она так мало могла сказать о новейшей водостойкой туши для ресниц. Вернее, она ничего не могла сказать о новейшей водостойкой туши для ресниц.

Однако ее угнетала не только скука, ей было очень страшно. Накануне позвонил Патрик Бирн и сообщил тревожные новости: Ронни Фиретто, отпущенный под залог, скрылся. Полицейские отнеслись к его исчезновению довольно равнодушно и порекомендовали Саре не волноваться: мол, Фиретто не будет ее больше беспокоить. Однако Сара не могла в это поверить. Одной-единственной стычки с Фиретто хватило ей, чтобы убедиться: этот человек ничего не забывает и не прощает.

Сара слезла с постели, доплелась до холодильника и, вытащив банку кока-колы, покатала ее вверх-вниз по шее, пытаясь охладить кожу.

Мысли о Фиретто напомнили о клубе Микки. Сотни вопросов и ни одного ответа. Ни единого намека даже на то, кто послал ей письмо, с которого все началось. Сара выпила коку и, смяв пустую банку, в отчаянии швырнула ее об стену. Затем, пытаясь думать о чем-нибудь более приятном, она раскрыла экземпляр «Мариэллы», прибывший утром, и уставилась на результаты своей первой съемки.

Хоть ей и неприятно было смотреть на свои неестественные позы, надо отдать Кейти должное – фотографии получились незаурядными. Особый способ проявления и печати создавал ностальгическое настроение, возвращая зрителя в более простой век и одновременно напоминая, что то время уже прошло и не вернется. Ловкий трюк и отлично исполненный. Кейти Кларк несомненно знает свое дело.

Сара взглянула на часы и прикинула, сколько сейчас времени в Англии. Позвонить матери? Нет, не хочется. Все разговоры с ней протекали по одному и тому же сценарию. Сначала Джун впадала в панику. Трансатлантический звонок мог означать лишь одно: ее девочка попала в беду. Сара успешно скрыла от матери инцидент с Ронни Фиретто – достаточно и драки с Микки Нэшем, – но Джун была убеждена в том, что Нью-Йорк – самый опасный город на земле. Сара пыталась объяснить, что самое страшное для нее – это свалиться с подиума из-за идиотских высоких каблуков, но Джун не верила дочери.

Затем следовала вторая часть: Джун говорила, как она скучает и как хочет, чтобы дочь вернулась, а Сару неизбежно охватывала тоска по дому, не проходившая затем много дней. Да, она очень скучает по тому времени, когда до матери можно было доехать на поезде, а Кейти жила в соседней комнате.

Может, душ освежит ее и улучшит настроение? Она отдернула занавеску в ванной, включила свет и заорала во весь голос. Это был установившийся ритуал, дававший тараканам шанс убраться подальше.

Обнаружив в первый же день, что квартира – кроме прочих недостатков – кишит насекомыми, Сара пришла в ужас, но затем смирилась с этим неизбежным для Нью-Йорка соседством. Тараканы жили у всех, и Сара, вооружившись свернутой в рулон газетой и флаконом с аэрозолем и простояв на вахте несколько первых ночей, заключила с бесчисленными коричневыми соседями шаткое перемирие. Если они не попадались ей на дороге, она их не трогала.

Сара прямо в одежде уселась в ванную под ленивую струйку воды. Как ньюйоркцы могут жаловаться на британские санитарные стандарты с такой жалкой пародией на душ в центре Манхэттена! Вода теплыми ручейками сбегала по телу, ничуть не освежая. А она-то надеялась, что после душа осмелится выйти в магазин за едой. Похоже, и сегодняшний вечер закончится пиццей, доставленной из ближайшего супермаркета.

Затрезвонил телефон. Сначала Сара игнорировала звонки. В этом месяце она заработала достаточно, чтобы оплатить квартиру, а при такой неприязни к карьере манекенщицы казалось бесполезным надрываться больше, чем необходимо. Настойчивый звон продолжался, так что она вздохнула, поднялась и, оставляя за собой мокрые следы, подошла к телефону.

Звонил Луи.

– Привет, Сара. Я был уверен, что ты дома. Жарко?

– Луи, как я рада тебя слышать.

– У меня плохие новости. Утром умер Винс.

Винс уже несколько недель лежал в бесплатной больнице, но весть о его смерти все равно вызвала шок.

– О Боже! Я не думала, что рак так прогрессировал.

– В конце концов, не выдержало сердце. Думаю, Винс просто не вынес накачиваемых в него наркотиков.

– Как насчет похорон? Кто их организует?

– Мы с Джини возьмем все на себя.

– Я бы хотела помочь.

– Чем именно?

– Не знаю. Может, уговорю свое агентство организовать благотворительный вечер для антинаркотического проекта Винса.