Соединенные Штаты России 3 (СИ) - Ром Полина

Бен держался где-то между группой Рима и своими людьми. Он то и дело оглядывался на неожиданное пополнение в компании, словно оценивал их боевые навыки. Но явно опасался подходить слишком близко. Недоверял…

Рим оглянулся. Скрип был занят — видимо, возился с новой картой в голове. Поэтому Рим пальцем поманил к себе Задрота. Когда «синеглазка» подошел, Разумовский ему сказал:

— Убавь-ка яркость, если умеешь.

— Умею, — кивнул Задрот, и его синие глаза погасли, став обыкновенными карими.

— Хорошо, — одобрил Рим. — Как у тебя с английским?

— Не жалуюсь, — пожал плечами Задрот.

— Бен! — позвал Рим и подтолкнул Задрота к англичанину. Тот сразу понял, что от него требуется, тоже сел на корточки и начал переводить.

— Какой план? — спросил Рим и уточнил: — Либо доверяйте нам, либо мы с вами не идём. Если мы не идём, то посмотрим, как справитесь вы. Если у вас не получится — мы вмешаемся. Или же расскажите, что задумали, и тогда будем действовать вместе. Так больше шансов спасти королеву.

— Ворота, — отвечал Бен, показывая на селение. — Должны были быть открыты. На казнь всегда собираются люди из деревень. Там же сама королева!

— Значит, под видом группы поддержки мы не пройдем, — сделал вывод Рим. — Есть предположения, почему ворота закрыты?

Лицо Бена сразу перекосилось, и он пробурчал что-то.

— Испанцы, — перевёл Задрот. — Небольшой гарнизон стоит здесь. Велели не пускать простолюдинов. Знают, сволочи, что королеву захотят отбить.

Словно в подтверждение его слов — послышалось чуть визгливое конское ржание. Рим слегка высунулся из кустов. Ворота открылись, всего на мгновение, выпуская наружу двух конюхов. Те принялись возиться с лошадьми, стоящими снаружи. Явно транспорт испанских элитников, которые, в случае чего, готовы мчаться гонцами. Или отправиться рубить и сечь беглецов. Века идут, а принципы построения боевых команд не меняются.

— Ворота всё же не заперты, — начал думать Рим вслух. — Туда и сюда пускают народ. Не левых, конечно, а своих. Испанцев пропускают.

Бен слушал ее и кивал по мере того, как Задрот переводил ему слова.

— Значит, надо отправить к ним испанца, — сказал Рим и глянулся на своих. Марат слишком высок и гладко выбрит, а так бы подошел. Бык — ну тут без вариантов, как и «синеглазки». Кот слишком подозрителен. Чук и Гек? Вряд ли. Из них актеры не очень. Дзю…

— Дзю! — позвал Рим. — Давай-ка сюда.

Тот перестал о чем-то спорить с Котом, и с ухмылкой на смуглом, заросшем красивой бородкой лице подобрался к командиру. Рим осмотрел его критически.

— Петь умеешь? — спросил он. — На испанском.

— О соле мио, — ответил Дзю. — Та-тран-та-тэ.

— Годится, — сказал Рим и хлопнул Бена по плечу. — Вот тебе испанец.

Объяснить план англичанам казалось непросто. Но кваканье лягушек лучше всякого Биг Бена напоминало, что часики тикают. Солнце и вовсе уже склонилось за высокие башни Шеффилда.

Наконец, когда все ополченцы поняли, что от них требуется, то тихий галдеж стал чуточку громче. И лейтенанты уже начали предупредительно шикать, чтобы так не шумели.

— Снимай шмотки, не кокетничай, — приказал Разумовский и остался стоять над душой, глядя, как Дзю с неохотой скидывает с себя одежду и снарягу.

Ему выдали самые красивые шмотки, которые нашлись у англичан. Какой-то камзол на шнуровке, узкие штаны, вытянутые туфли. Все это изрядно пованивало, но выбора у Дзю не было. Морщился, но напяливал чужие штаны и тихо матерился.

— Туфли тут самое главное, — сказала Фифа. — Без хорошей обуви никто тебя за испанца не примет.

— А я без оружия не сильно подозрительный буду? — поинтересовался Дзю, подпрыгивая с ноги на ногу. — Чёрт, жмут.

— Ничего, потерпишь, — подбодрил его Цинк. — Расслабься. Тело вспомнит все движения.

— Да я и не нервничаю, — усмехнулся Дзю. — Но с пустыми руками как-то не очень.

— Вот, — Фифа поспешно порылась во внутренних карманах, вытащила какой-то листок бумаги.

— Это что? — не понял Бык. — Откуда?

— От Ёлки, — ответила Анжела. — Рецепт варенья записывала. Ну да ладно, запомню.

Она свернула листок свитком и передала его Дзю.

— Нормально, — кивнул Цинк с одобрением и становясь рядом. — Подумают, что ты письмо несёшь. Главное, секунд десять выиграть. Там уже разберешься.

— Разберусь, — сказал Дзю. — А если нет, то прошу не считать меня коммунистом. Никогда.

— Ты и коммунист⁈ — хохотнул Кот. — Вот же балабол…

В этот момент послышался звук выстрела из пушки. Англичане вздрогнули, напряженно всматриваясь в небо.

— Уже скоро, — пробормотал Рим. — Времени нет. Дзю, пошёл.

Боец вздохнул и решительно двинулся из кустов, навстречу воротам замка. Он шёл быстрым шагом по тропе, глядя прямо на охрану. При этом махал руками, жестикулировал, крутился вокруг своей оси. И даже пританцовывал. И всё время что-то бормотал неразборчивое.

— Он что, в натуре поет? — поднял бровь Кот.

— Лишь бы не похоронный марш, — подсказал Рим, кладя руку на пистолет на поясе под одеждой.

Дзю прошел мимо лошадей, не обращая внимания на конюхов. Те, побросав дела, подозрительно уставились ему в спину.

Стража перед воротами перегородила путь. Продолжая разглагольствовать, Дзю подобрался к ним и передал одному из стражников лист бумаги с рецептом варенья из опунции на русском языке. Один из стражников развернул незапечатанное послание и уставился на непонятный текст…

Дзю как-то лениво, не торопясь, плавным вытянул нож из ножен…

Одно движение, второе — и у ворот легли два мёртвых испанских бойца. Каждый из конюхов, топтавшихся ближе к лесу, уже валялся, получив свою стрелу.

— Атака, — скомандовал Рим, и Бен заорал громко, на всю чащу.

Глава 14

Адреналин в крови мигом подскочил. Выхватывая одной рукой оружие, а другой — боевой нож, Рим рванул вперёд, борясь с внутренним желанием возглавить толпу. Ситуация была не та, чтобы геройствовать, но и прикрываться англичанами ему не хотелось. Все нутро противилось этому. Однако следовало смириться. Это был чужой бой. И лишь Рим чувствовал себя ответственным за всё, что происходит.

Это была последняя посторонняя мысль, которую он позволил себе за время короткой перебежки. Дальше зрение сузилось до привычного туннеля — и сразу же расширилось, подмечая всё. Высоту стен, ширину рва — теперь уже бесполезного…

Бесполезного, потому что через ров был опущен мост, на котором, собственно, и топтались две лошади. У одного недобитого конюха хватило сил взять себя в руки и он, придерживая стрелу в руке, гарцанул вдоль рва в западные леса, он неуклюже споткнулся и упал, пронзительно взвизгнув… Второй так остался мирно лежать, глядя в небо тускнеющими глазами.

Задержка стоила бегуну жизни. От толпы ополченцев отделился детина с огромным деревянным молотом и мощным ударом размозжил голову несчастному конюху.

Рим мысленно отметил это как потеря среди мирняка. Ему стало противно. Но законы войны были написаны кровью задолго до того как были изобретены кувалды. Собственно, он и сам был продукцией таких вот законов.