Сарыкамыш. Пуля для императора - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

— …Что же касается служащих вокзала, госпиталя и служителей полковой церкви — все они должны пройти немедленную проверку на благонадежность. И в связи с важностью и срочностью этого дела, со мной прибыла команда розыскной части Тифлисского губернского жандармского управления из четырех человек, под началом офицера резерва штабс-ротмистра Пестрюкова.

Подполковник искоса взглянул на сидящего слева от Авилова коренастого жандарма — тот, привстав, чуть склонил голову и, не произнеся ни слова, сел.

— Люди Вениамина Федоровича уже приступили к исполнению обязанностей, — вновь повернувшись к Воробанову, объявил подполковник. — И смею просить, Ваше Превосходительство, дать незамедлительные указания соответствующим должностным лицам всячески содействовать их работе!

Комендант, несколько ошарашенный начальствующим тоном жандарма, медленно кивнул и скосил глаз на Лавренюка, тут же принявшегося что-то записывать.

Астафьев некоторое время глядел них, и в наступившей тишине вдруг стало казаться, что за этим тяжелым молчанием последует нечто совсем уж ужасное. Но жандарм медленно повернул голову в сторону председательствующего и неожиданно спокойно произнес:

— Сергей Иванович… Прежде чем закончить, хотел бы предоставить слово начальнику разведывательного отделения штаба Кавказской армии подполковнику Драценко. Он уполномочен лично передать инструкции командования по организации встречи Его Величества в Сарыкамыше. При необходимости я, с вашего дозволения, позволю кое-что дополнить по линии контрразведки…

Листок заерзал на стуле — кажется, начинается по его душу, и, судя по физиономии Верховского, генерал, похоже, об агенте еще ничего не знал, а, значит, буря пронесется над головой седьмым валом, прямо здесь и сейчас…

Генерал пожал плечами:

— Что ж, если настаиваете, я не возражаю… Прошу вас, Даниил Павлович!

Драценко подернул щеточкой усов:

— Благодарю, Ваше Превосходительство!

Он, как и Астафьев, обратил взор на начальника гарнизона, и, как заметил Листок, соседствующий рядом Лавренюк вновь приготовился записывать.

— Общие указания, господин генерал, требующие принять меры к встрече Августейшей особы, как уже было упомянуто, вчера вами были получены. Теперь конкретные мероприятия, которые помощник Главнокомандующего Кавказской отдельной армии по военной части генерал от инфантерии Мышлаевкий настоятельно требует к немедленному исполнению.

Драценко вновь дернул усами, заглядывая в лежащую перед ним папку.

— Первое. Навести должный порядок по всему пути следования Его Императорского Величества, особенно в расположениях военного ведомства и пунктах, обозначенных для посещения Государя Императора, — вокзал, церковь, госпиталь. Во-вторых, Николай Николаевич, вдоль всего пути следования, от вокзала до церковной площади, надлежит выставить два ряда оцепления приданных вам частей — прежде всего ополчения, — дабы не допустить затора местным населением и столкновения с нежелательными элементами. В этой связи, принять меры, чтобы во время проезда был надлежащий общественный порядок — никаких зевак на заборах, в окнах, на крышах домов и так далее. Предусмотреть организованную смену оцепления на обратный проезд Его Величества в случае предполагаемых морозов. В-третьих…

Оторвавшись от папки, Драценко, уже обращаясь к начальнику штаба Сарыкамышского отряда, сказал:

— Для встречи Государя на вокзале, Сергей Иванович, следует выделить роту караула при двух офицерах из наиболее отличившихся в последних боях нижних чинов Кабардинского полка, шефом которого Его Величество является.

— Разумно, — одобрительно кивнул Верховский.

— Кроме того, — продолжил Драценко, — для возможного посещения Императором штаба Сарыкамышского отряда в Меджингерте с каждого полка необходимо подготовить по роте отличившихся нижних чинов при двух офицерах для личного Государем награждения, общим количеством тысяча двести человек. Списки, с кратким описанием заслуг, предварительно направить в штаб армии для согласования…

Драценко внезапно замолчал, и возникшая пауза тянулась с минуту. Когда же он вновь заговорил, голос его был мрачен.

— Ваши Превосходительства, господа офицеры, к сожалению, приезд Государя в действующую армию может быть омрачен одним серьезным обстоятельством — в Сарыкамыше действует агент, предположительно германский, работающий и в интересах стоящего перед нами противника. Не исключено, что его появление в Сарыкамыше непосредственно связано с поездкой Верховного Вождя России на передовые позиции Кавказского фронта…

Воробанов при этих словах побледнел, председательствующий изумленно уставился на жандарма, и Драценко, предупреждая вопросы, добавил:

— Благодаря оперативным действиям ротмистра Листка, установлено, что предположительно этим агентом является капитан Волчанов — офицер из дежурной команды начальника сарыкамышского гарнизона…

Над потолком канцелярии нависла гробовая тишина, которую через минуту разорвал грозный возглас Верховского:

— Я что-то не понял, Николай Николаевич! Что значит "предположительно"? Его обезвредили или нет?

— Ваше Превосходительство! — поспешно подал голос Воробанов. — Агент установлен и, как мне доложил подполковник Драценко, тому есть неопровержимые доказательства. Но мерзавцу удалось скрыться, и теперь ведутся тщательные поиски как силами сарыкамышского гарнизона, так и пограничниками. Усилиями подполковника Астафьева к поимке подключены и жандармы полицейского управления Кавказской железной дороги, по всем контрольным пунктам разосланы описания. Не докладывал по одной лишь причине — надеялся на поимку изменника до совещания…

— Николай Николаевич! — с металлом в голосе прервал его Верховский. — Вы хотя бы понимаете, что такое германский агент в момент приезда русского Императора в воюющую армию?! Что, в конце концов, предпринимает наша контрразведка?

Это был тот момент, когда, несмотря на предупреждение начальника, необходимо было подняться. Листок встал.

— Ваше Превосходительство! Контрразведывательный пункт сарыкамышского гарнизона занимается установлением места нахождения капитана Волчанова. Если шпион бежал, его непременно задержат либо пограничники, либо жандармы железной дороги. Если же его заданием была Августейшая особа Государя Императора, то с большой вероятностью он затаился в Сарыкамыше. Это мы и пытаемся сейчас установить. Селение небольшое, так что через выявление его ближайших связей мы надеемся выйти на его след в течение суток!

Он выпалил все одним духом, и в голове пронеслось: "Ну, теперь держись, Алексей Николаевич, не миновать публичной порки за бездеятельность!"

Однако выручил Авилов — штабс-капитан неожиданно склонился к Драценко и вполголоса, однако так, что был услышан всеми, спросил:

— Даниил Павлович, мне доложить?

Тот едва заметно кивнул, и Авилов поднялся.

— Ваше Превосходительство, имею честь довести до вашего сведения, что информация об изменнике и агенте иностранной разведки капитане Волчанове вчера вечером была доведена до генерал-квартирмейстера штаба Кавказской отдельной армии Его Превосходительства генерал-майора Болховитинова. Им отдано распоряжение сосредоточить усилия военной контрразведки на поиске шпиона в Сарыкамыше, поскольку считает его появление в гарнизоне накануне приезда Императора неслучайным, и, насколько нам известно, о своем мнении Его Превосходительство сообщило шефу ОЖК генерал-майору Джунковскому.

Верховский перевел взгляд на жандарма:

— Что скажете, Аристарх Владимирович? Подполковник также поднялся.

— Разговор, вероятно, состоялся, Ваше Превосходительство. Поскольку вчера же, от Товарища министра по полицейской части, генерал-майора Джунковского я также получил поручение: не вмешиваясь в расследование военных, но находясь в тесном контакте с контрразведкой Кавказской армии, организовать поимку изменника при попытке покинуть гарнизон Сарыкамыша.

Верховский медленно отвалился на