Стратегия блицкрига - Алексей Фомичев

Кто-то из воинов еще посмеялся:

– Сам в срубе спит, со свиньями и гусями в обнимку, а дух хоробный вишь, в тягость!

– Так свинья своя, а обмотки и поршни твои! – подначил другой. – Вот и сомлел паренек.

Посмеялись. Парня все жалели и уважительно говорили о его отваге. Надо же, утек из-под топора вражеского и доложил хозяину, что и как! Такого и в дружину скоро можно, не пропадет!

До самого рассвета на стенах и во дворе горели факелы и костры. Отсветы пламени слепили глаза стражникам на стенах, когда те смотрели во двор. И в кромешной тьме за стенами они ничего толком не видели.

Впрочем, не видели они и кое-чего в самом замке…

Завернутый в клочок окровавленной тряпки камень вылетел из-за стены, прокатился по насыпи и соскочил к воде. Зоркие глаза разведчиков различили мелькание красно-белого комка, а один из них сумел подобрать камень.

Разведчики без шума погрузились в воду рва и быстро переплыли на другую сторону. Так же незаметно они отползали от стены к дороге и к лесу. Немного позже камень попал в руки командира разведэскадрона, а потом и к командиру первого полка. Тот отбросил в угол тряпку и показал камень Бердину.

– Они высылают отряд. Тряпка одна, значит, барон остается замке.

– Другого я и не ожидал, – ответил Василий, глядя на камень. – Хорнор не оставит замок в такое время. Молодец Андем. Не зря его Ирам рекомендовал.

Андем на языке хордингов – шустрый, верткий. Свое имя разведчик из полка Парма оправдывал на все сто. Ростом невелик, тонок в кости, но жилист, ловок и очень быстр. Выносливости в нем на троих, реакция отменная и сметка есть.

Была у Андема еще одна особенность – в свои восемнадцать выглядел он на два-три года моложе. Ясные глаза, детское личико, пушок на щеках. Не поймешь, то ли малолеток-переросток, то ли уже парень.

В разведку он попал благодаря совету старейшины рода. И пришелся, как говорят, ко двору. Более умелого и ловкого воина в эскадроне не было. Капитан Тунур после покорения доминингов собрался ставить Андема десятником.

Идея подослать барону «погорельца» принадлежала Иммеру. Бердин ее одобрил и велел связаться с Прамом. Его полк как раз и шел по восходной части владений Хорнора. Придумать легенду, уточнить названия поселений и имена набольших, найти трофейного коня было делом одного часа. И вскоре бедный пацан-погорелец уже скакал через лес, зажимая рану на боку. Кстати, рана была настоящая, нанесенная ножом. Бил сам командир эскадрона разведки, так чтобы и кровь пустить, и ничего важного не задеть.

Задачей Андема было поднять панику, заставить барона реагировать на мнимое вторжение и по возможности способствовать отправке отряда из замка. В идеале выехать должен был сам барон. Но Бердин не верил, что тот покинет замок, и оказался прав. В очередной раз.

Теперь надо выждать, пока отряд уйдет, и закончить приготовления к штурму. Под шумок тревоги и сборов разведчики Иммера успели переплыть ров, сползать под самые стены замка и выбрать пару мест для закладки зарядов. А также отыскать запруду рва и посмотреть, можно ли ее быстро прорвать.

Разведчики сделали все что нужно и заодно подхватили выброшенный через стену камень в тряпке. Андем подал знак, а значит, все идет по плану.

Первые лучи светила только окрасили край неба в багровые тона, когда через ворота замка потянулась колонна отряда. Впереди ехал Бадарс, за ним два десятка конных, а следом пешие воины и небольшой обоз.

Хорнор немного постоял в воротах, провожая отряд взглядом и прикидывая, успеет ли Бадарс перехватить врага или застанет только пожженные поселения. Хорошо бы, конечно, отомстить Мивусу за разграбление, но если тот ушел, то… и ладно. Ввязываться в бои и терять людей барон не хотел. А соседу он еще отомстит. Либо опять степняков наймет, либо придумает что-то другое. Такие обиды сносить нельзя.

Проследив, как повозки исчезают за краем леса, Хорнор велел закрывать ворота и спросил стоявшего рядом десятника Охема, временно заменявшего Бадарса:

– Как этот беглец, очнулся?

– Спит, мэор барон. Жар у него, знахарь ничего сделать не может.

Барон недовольно нахмурил брови.

– А это не болотная трясучка? А то могут и все заболеть.

– Знахарь говорит, нет. Рана не проходит. Но опасности нет.

Барон поджал губы. Этот вестник, молодой паренек, должен был выехать с Бадарсом к кордону, но под утро ему стало хуже. Срочно вызванный знахарь что-то шептал и водил руками над раненым боком, а потом заставил парня выпить еще отвару, чей запах отвращал даже самых стойких.

Бадарс наведался к гонцу и вышел, огорченно покачивая головой. Из этого молодца проводника не будет, он едва дышит.

Так и вышло, что гонца оставили в замке, напоили горячими отварами и настоями и завернули в шкуры. Пусть выздоравливает, заслужил отдых.

– К завтрашнему дню подготовь полтора десятка воинов. Надо объехать дворы, собрать выход. Ты останешься за старшего. Удалад занимается своими делами, на тебе охрана.

Охем поклонился, для него это честь великая. В отсутствие Бадарса и Луда теперь он главный. И пусть под рукой мало людей, но все-таки командование!

– Благодарю за честь, мэор барон.

– Ладно, иди, – отпустил его барон. – У тебя забот хватает.

Большая часть дня прошла в повседневных делах. В замке их хватало. За стены никто не выезжал и приезда ничьего не ждали. Хотя барон надеялся, что вскоре должен прибыть гонец от Луда.

Из-за резкого сокращения гарнизона количество стражников уменьшили. Раньше на пролетах, в башнях и у ворот было восемь человек, а теперь оставили только троих на стенах и одного у ворот. И половина стражников – новички. Им строго наказали – смотреть внимательно и докладывать обо всем. Те старательно пялились по сторонам, но ничего интересного не замечали.

Когда стемнело, во дворе зажгли факелы. Большая часть прислуги улеглась спать, двор опустел. Стражники видели только редкое мелькание силуэтов возле срубов и донжона. Да еще у колодца сидел заболевший гонец, которому немного полегчало. Во всяком случае, на задки он ходил сам, хотя и шатался от усилий, как лист на ветру.

Осенние ночи стали свежи да темны. В это время года тучи по ночам постоянно закрывали небо, иногда шел дождь. Еще немного и ударят заморозки. Лужицы скует первый еще слабый ледок.

В такую ночь хорошо лежать в теплом срубе, а еще лучше в житнице у печи да с бабой под бочком. А не стоять на стене, ежась от ветра и глядя повлажневшими глазами в темень.

Неплохо было только стражнику у ворот. Стены защищали его от ветра, а небольшой костер не давал продрогнуть. Зато другая беда – в сон тянет. До смены еще далеко, а глаза слипаются, хоть руками их держи.

Стражник – из новичков – еще не имел привычки бодрствовать по ночам и поэтому постоянно ходил, как советовали опытные дружинники, а иногда приседал, подпрыгивал, махал руками. И сон разгоняет, и кровь.

Так, размахивая руками и прыгая, он сделал уже двадцать кругов вдоль ворот, озабоченный больше тем, чтобы не заклевать носом, чем обстановкой вокруг. И не заметил ни мелькнувшего возле лестницы силуэта, ни тихого шелеста наверху.

И возникшего вдруг за спиной человека не заметил. А когда жесткая ладонь закрыла рот и резко дернула назад, он не успел и вскрикнуть. Клинок ножа легко вошел в горло, перехватил артерию и резанул дальше. Обмякшее тело осторожно оттащили в угол и положили возле сторожки.

Темная фигура скользнула к воротам, с трудом приподняла тяжелый брус и не сразу вытащила его из пазов. Брус едва не вывернулся из рук, в последний момент его удержали и опустили одним, а потом и вторым концом на землю.

Стражник на соседней стене заметил отсутствие товарищей у ворот и у башни и замер, не зная, как реагировать. По порядку следовало закричать, но вдруг они отошли по нужде?

Немного поколебавшись, стражник набрал в грудь воздуха, но раскрыть рот не успел. Свистнул болт и вошел точно в глаз. Стражник покачнулся и ничком упал на настил.

Второй болт пронзил стражника с противоположной стороны. И только один, последний стражник, из ветеранов, заметил падение тела товарища и расслышал скрип больших железных петель ворот.

Он-то порядок знал и терять времени на размышления не стал. Засвистел, потом закричал, одновременно прыгая к двери башни и припадая на колено.

Одинокий вскрик метнулся по двору, ушел в небо и в поле. Но он был услышан в дружинном доме и десятник Охем вскочил с настила раньше других. Взревел: «Тревога!», первым схватил топор и щит и выскочил наружу.

…Темная ночка да плохая погодка – верные помощники разведчика и диверсанта. Правда, с появлением специальной техники эта поговорка частично утратила свою истинность. Но то на Земле. А здесь мрак и непогода свое дело делали.

Под прикрытием тьмы и ветра разведчики преодолели ров, подкрались к стенам и забросили крюки на стены. А первая рота полка подошла к опущенному мосту.