Экстаз в изумрудах - Рене Бернард

Тем больше было у нее причин чувствовать в себе решимость обуздать свое вышедшее из-под контроля воображение и не давать ему повода разорвать их контракт.

«Что, если из-за случившегося он отправит меня восвояси? Что, если обвинит в том, что хотела его соблазнить? Или в отсутствии моральных устоев?»

От этой мысли она поежилась, зная, как трудно оправдать свое поведение.

«Ни слова гнева или возмущения! А только стонала, как распутница, и умоляла о продолжении».

Вспомнился их разговор о двойственности мужских ожиданий. Одного поцелуя ей хватило, чтобы узнать его силу, способную сокрушить ее рациональное начало.

«Все понятия о правилах приличия и внешняя сдержанность — все исчезло, как дым в грозу, и я чувствую себя полной идиоткой, ведь я всегда гадала, почему люди придают этому такое значение. Со стороны все выглядело так глупо. Было даже противно думать, как люди увлекаются друг другом. Но теперь… Теперь, когда я узнала, что такое поцелуй, не могу больше ни о чем и думать! И не было в этом ничего отталкивающего. А было…»

Но она не могла подобрать ни одного подходящего слова для определения этого сладкого, пьянящего ощущения, которое испытывала в объятиях Роуэна.

«Я бы не стала придавать значения…»

— А, вот вы где, мисс Реншоу! Я принесла вам лавандовой воды, чтобы освежиться после длинной ночи. — Появление Флоренс отвлекло ее от тягостных размышлений. Миниатюрная фигурка служанки двигалась по комнате с деловитой энергичностью пчелы в саду. — Я поставлю ее сюда и еще хочу спросить: не принести ли вам побольше подушек?

— Спасибо, Флоренс. Мне хватит, правда.

Флоренс с сомнением покачала головой:

— Для сна — наверное. Но здесь же нет ни кружев, ни вышивки. Кухарка говорит, что благородные дамы страдают от отсутствия красоты. И пока миссис Эванс распиналась насчет чехлов для мебели, я решила, что нужно пойти и спросить.

Гейл рассмеялась:

— Ты, видно, не можешь без красоты, да?

— Даже в моей комнате есть украшения, мисс Реншоу, хоть я и не леди!

— Ты как раз очень даже леди, милая Флоренс, и я предоставляю тебе всю эту заботу о красоте. — Она закончила закалывать волосы и воткнула в кудри черепаховый гребень. — По правде говоря, я ничего не замечаю, поскольку прихожу сюда только для того, чтобы упасть в постель. И пожалуйста, не беспокой миссис Эванс.

— Ее нужно немного беспокоить, иначе она начнет действовать на нервы миссис Уилсон, а от нее зависит меню! — терпеливо пояснила Флоренс, переместившись к кровати, чтобы перестелить ее заново. — Доктор Уэст не скажет вам спасибо за такое «отсутствие беспокойства». Поверьте, это хороший совет, мисс.

При упоминании доктора Гейл слегка утратила беззаботность настроения, но постаралась этого не показывать.

— Ладно. Мне нужна еще одна подушка. А с этим стулом можно что-то сделать, как тебе кажется?

— Да, конечно! — Флоренс обернулась, оглядывая комнату, и топнула ногой. — Вы даже подмели! Оставляйте мне хоть какую-то работу, мисс, иначе, если буду спускаться вниз сразу после того, как меня послали позаботиться о вас, миссис Эванс решит, что я увиливаю от дел.

— Тебе и так хватает работы, без уборки моей комнаты. К тому же я знаю, что доставляю хлопоты с обеденными подносами и всем прочим. Должна же я как-то выражать свою благодарность.

— Вы такая милая! Мне нравится приносить вам еду. Мы там, внизу, беспокоимся. Вы сидите тут все время одна.

— Я учусь, Флоренс, и это доставляет мне истинное удовольствие. Пожалуйста, передай всем, что я вполне счастлива и довольна своей работой. Главное, скажи это миссис Эванс! Я знаю, что она не одобряет меня.

Флоренс улыбнулась:

— Вы нравитесь ей по-своему. Она просто не спешит это показывать и относится к своим обязанностям с большой ответственностью. Когда миссис Эванс нет поблизости, Барнаби говорит, что она шипит, да не царапается!

— Да, но мурлычет ли она когда-нибудь?

Гейл сказала это, не подумав, и в следующий миг они обе разразились смехом, представив довольную миссис Эванс, которая вылизывает свою шерстку.

Роуэн кашлянул и поразился, как красивая девушка, только что смеявшаяся и разговаривавшая с горничной, вдруг превратилась в заносчивую, загадочную мисс Реншоу. В ее глазах вновь воцарился лед, и Роуэн был почти благодарен этому.

«Почти».

Флоренс со смущенной улыбкой проскользнула мимо, и Роуэн вошел в комнату, желая знать, что дальше ждет его самого и ученицу. Ее чемоданы, как он заметил, у порога не стояли. Следовательно, предположил он, единственным ощутимым результатом всех его макиавеллиевских ухищрений был подрыв ее доверия.

«Я поцеловал ее, и теперь она смотрит на меня, как будто не уверена, что я не запру дверь и не брошусь на нее. Проклятие! Что за положение!»

— Флоренс — славная девушка. Похоже, у вас в доме появилась союзница.

— Она мне нравится. — Гейл скрестила руки. Эта ее привычка стала доставлять ему удовольствие, поскольку выдавала ее мысли больше, чем Гейл подозревала. — Хорошо, когда есть хотя бы один союзник.

— Только один? — Он присел на краешек стола. — По-моему, это не совсем вражеская территория?

— Я руководствуюсь своим опытом и наблюдениями, доктор Уэст, и не могу сразу ответить на подобный вопрос.

—Ага! Прибережем выводы на потом? — спросил он, непринужденно развалившись. — Достаточно справедливо.

— Вы хотели… — Она не договорила и перефразировала свой вопрос: — Я собиралась заняться изучением материалов по хирургической технике, которые вы мне оставили, но если у вас есть для меня другое задание…

— Я завалил вас книгами так, что хватит на месяц, верно?

— Я не жалуюсь.

— А умеете? Жаловаться? Когда-нибудь? — поинтересовался Роуэн, и каждый последующий вопрос помимо его воли звучал немного серьезнее предыдущего. — Вы любите спорить, мисс Реншоу, но я ни разу не слышал, чтобы вы жаловались, что я загружаю вас работой.

Она сжала губы.

— А не в этом ли заключалась ваша цель? Завалить меня книгами, чтобы я закричала: «Хватит!»

— Вы — загадка, мисс Реншоу. Вы всем кажетесь доброй, но мне… У меня, очевидно, дар возбуждать в вас худшие чувства.

— Нет, дело не в вас. Я нарочно стараюсь в вашем присутствии быть хуже.

— Зачем?

— Женская слабость, ранимость, любые проявления добросердечности лишь вызовут презрение с вашей стороны. Я хотела убедить вас, что могу быть сосредоточенной и не хуже любого мужчины. Мне бы не хотелось, чтобы вы думали обо мне плохо.

— И я лишь подкреплял это, да?

Роуэн встал, собираясь уйти.