Попаданка в рабыню, или Закон – это я! - Ивина Кашмир

бы отделаться от его общества?

Пристал как клещ. Спасу нет.

Мой Эдмунд ему, видите ли, не нравится.

Но мне-то какая разница?

Все бы отдала, чтобы сероглазый забыл о моем существовании...

На кухню не пошла, не хватало еще, чтобы меня приняли за проголодавшуюся беглянку.

Но одно место меня действительно зацепило – витражное окно на первом этаже.

Я остановилась около него, почти забыв, где нахожусь.

За окном сад, а дальше изгородь, за которой клубится серый город. Мелькают повозки, прохожие... и фигура.

Мужчина. В черном. Лица не видно, но стоит так, будто смотрит прямо на меня.

Я щурюсь.

Он поднимает руку. Медленно. И начинает махать.

Может, это охранник? Но у охранников не бывает такой... замогильной пластичности. Он не шелохнулся. Как будто ждал.

И пока я смотрела на странного мужика в черном, больше напоминающего призрака, в голове зрел коварный план.

Надо бросить врага в объятия дворцовой интриганки. Пусть она заманит в его сети... Он от меня отстанет, когда погрязнет в липкой паутине императрицы.

Глава 25

Странный мужик ушел минут пять назад. Просто пятился назад, не отрывая от меня взгляд, а потом скрылся в портале.

Не призрак. Совершенно живой бугай, который по неизвестным мне причинам махал мне рукой.

Скорее всего, потенциальный убийца.

Стоя около витражного окна, кусала губы и мрачно размышляла о насущном: мне срочно нужен телохранитель. Но найти героя я смогу только после того, как освобожусь от навязчивого общества сероглазого кошмара.

Ревиан нашел меня спустя минут двадцать.

– Ну и что ты тут стоишь? – хмуро осведомился он. – Застыла восковой куклой.

Повернув голову в его сторону, цежу:

– Пейзаж за окном красивый.

– Это я знаю, – в голосе плещется самодовольство. – Идем обедать.

– Не пойду, – меланхолично отвечаю, вновь устремляя взгляд вдаль.

В следующую секунду он резко хватает меня за запястье и рывком притягивает к себе.

– Ты… – дергаюсь, пытаясь вырваться, но он только сильнее сжимает пальцы.

– Я с тобой церемониться не стану, – выдыхает в самое ухо, а потом... ловко перехватывает за талию, будто мы на каком-то чертовом балу.

– Что ты себе позволяешь?! – шиплю, изгибаясь в попытке высвободиться.

От него веет жаром. Мне становится трудно дышать.

– С тобой иначе нельзя, Роза. Ты дикая кошка. С когтями и проклятым характером, – усмехается, будто это комплимент.

– Завтра же подам на тебя заявление! – сквозь зубы произношу, замахиваясь рукой, чтобы влепить пощечину.

Он без усилий ловит мою ладонь в воздухе.

– Правда? – хрипло произнес. – Очень хочу на это посмотреть. Рабыня подает заявление на своего хозяина. Звучит... захватывающе.

– Я не твоя рабыня! – вырываюсь, но все тщетно.

Его руки – словно стальные кандалы, горячие и противные.

Он улыбается. Не издевательски, а как-то... странно.

Я делаю вдох, медленно. Надо взять себя в руки. Иначе сойду с ума.

– Когда-нибудь, – отзываюсь, сверкая глазами, – твои рабыни придут ко мне с жалобами. Мы составим коллективный иск и уничтожим твою репутацию. Ты будешь сожжен законами дотла.

– У меня нет рабынь, – произносит он, не отводя взгляда. – Кроме тебя. Ты одна. Была и будешь. Рабов у меня не было никогда. Я не рабовладелец.

– Тогда зачем… – губы дрожат, – зачем ты поставил мне это клеймо? – я пытаюсь отодрать его пальцы от своей талии, но все тщетно.

– Чтобы ты не сбежала.

На миг я замираю.

Он пристально смотрит и молчит.

Я отворачиваюсь. В кольце его рук это выглядит... жалко.

– Я не сяду с тобой за один стол, – хриплю.

– Хорошо, – кивает он. – Обедать не будем. Сразу к брату.

И резко отходит, выпуская меня из стальных объятий.

Но мне все еще кажется, что его руки остались на талии.

Какой же он мерзкий тип! Грязный мужлан – вон он кто!

В воздухе перед сероглазым вспыхивает дрожащий овал синеватого света, и он, усмехнувшись, протягивает мне ладонь.

Я закатываю глаза, но... шаг все равно делаю.

Выбора нет.

Переход сквозь магию короткий, резкий, как удар по нерву. Меня будто обдало леденящим воздухом и тут же швырнуло в жар.

Мы оказываемся в мраморной галерее дворца – высокие своды, витражи, стража в золоченых доспехах. Все сверкает, как будто само солнце решило поселиться здесь.

Я моргаю, едва удержав равновесие, и машинально разглаживаю подол платья, будто это поможет спрятать трясущиеся колени.

А все потому, что Ревиан смотрит на меня так, будто я его собственность.

– Хочешь, понесу тебя на руках до кабинета? – ехидно предлагает, пытаясь схватить за руку.

– Хочешь, я закричу, что ты меня похитил?

– Хочешь, я скажу, что ты сбежала от мужа и просилась ко мне в постель?

Я задыхаюсь от ярости, но виду не подаю. Просто иду. Гордо. Как будто я сама сюда шла. Как будто я вообще имела выбор.

Проходим под аркой, сворачиваем в боковой коридор, и спустя пару поворотов перед нами вырастает массивная дверь, инкрустированная золотом и императорским гербом.

Сероглазый кошмар хватает за руку и бесцеремонно вталкивает меня в кабинет.

Просторное помещение с высоким потолком, стеллажами, арочным окном и огромным дубовым столом, за котором грациозно восседает...Агнесс.

Изящная, ухоженная, с чашкой чая и выражением тихой усталости.

Увидев нас, она слегка поднимает бровь и и медленно встает.

– Агнесс, – сухо изрек Ревиан. – А где брат?

– На границах с эльфами неспокойно. Он лично возглавил делегацию. А тебя попросил провести встречу с военными советниками.

Сероглазый хмурится:

– И давно он уехал?

– Сегодня утром. Совет сейчас соберется здесь, – выпалила Агнесс, и уголки ее губ дрогнули в улыбке.

Я усмехнулась про себя.

Хороша, чертовка.

Сбагрила куда-то муженька, пытается завладеть вниманием мужчины, от которого без ума.

Хоть она мне и не нравится, но сейчас мы на одной стороне.

Она хочет Ревиана, а я хочу – свободу.

Мы можем помочь друг другу.

– Леди Лоренцо лучше уйти, – растягивая слова, заявляет Агнесс. – Информация не для посторонних.

– Леди Лоренцо останется, – отрезает Ревиан. – Я могу ей доверять.

Я удивленно покосилась на дракона. Он. Мне. Доверять? Он себя слышит?

На мгновение лицо Агнесс искажается от гнева, но она быстро берет себя в руки, начиная вести с Ревианом глупую, светскую беседу.

Я села в кресло, что около двери, и попыталась