Аквариум как способ ухода за теннисным кортом - Всеволод Гаккель

Летом у Боба с Натальей родилась дочь Алиса. И, пока Наталья была в родильном доме, Боб с Майком затеяли запись альбома «Все Братья-Сестры». Она происходила на лужайке возле дома Ольги Аксяновой, которая училась с Бобом в одной группе и одновременно работала дворником. Она имела служебное помещение во флигеле, в котором помещался тот самый Примат. Чтобы попасть в этот фантастический сад, который выходил прямо на Неву, нужно было пройти через длинную низкую арку, похожую на короткий тоннель, на заднем дворе факультета с обратной стороны Смольного. То было одно из сказочных мест, которыми изобилует этот город, и о существовании которых иногда не подозреваешь. Операцией руководил Марат, который был мастером записи альбомов на аппаратуре, явно не предназначенной для этого, посредством микрофона, включенного прямо в стереомагнитофон, типа «Маяк». Но это был ощутимый эволюционный шаг, поскольку первые два альбома «Искушение» и «Притчи» были записаны на магнитофон типа «Комета» или «Яуза» посредством «мыльниц». Так в то время назывались микрофоны, которые входили в комплект любого магнитофона и, наверное, были в каждом доме.

В альбом вошли все те песни, которые Боб уже пел, но за которые мы ещё не брались вместе. Мы все были наблюдателями записи и присоединились к Бобу только в хоре на песне «Дочь». Михаилу в одной песне удалось сыграть на слайде. Чуть позже прямо на этой лужайке, насколько позволяла длина сетевого удлинителя, мы устроили мини рок-фестиваль, на который слетелись все наши дружки. Народу было человек сто. Играли все прямым звуком, то есть отсутствием такового, поскольку не было даже ни одного микрофона, и в мою маленькую колонку VEF был включен только бас Михаила. Концертов в то время категорически не было, и этот фестиваль был событием. Событиями становилось абсолютно всё, поскольку мы очень хотели, чтобы это было так. Масштаб события почти не имел значения, важна была его суть. Это было интересно ещё и тем, что происходило прямо за Смольным, который в то время был далеко не институтом благородных девиц.

Примерно тогда же, а может быть годом позже, но тоже летом произошло-таки событие реального масштаба. По крайней мере, впервые оно обещало стать таковым. В газете «Ленинградская правда» появилась замета о том, что четвертого июля на Дворцовой площади состоятся съемки американского фильма «Карнавал», английского режиссера Дмитрия де Грюнвальда при участии групп «Santana» и «Beach Boys», а также Джоан Баез, «Песняров», «Ариэля» и Аллы Пугачевой. Ничего более бредового было невозможно себе представить: в день независимости Соединенных штатов, в самой колыбели революции устроить рок-концерт (если к этой категории можно отнести участников с советской стороны). Пик застоя, ещё живой Брежнев – классическая пьеса абсурда. Мы припадали к приемникам в надежде услышать достоверную информацию. Вражеские голоса взахлеб муссировали эту тему, и уже недели за две до события стало понятно, что ничего не произойдет, никто не приедет. Однако накануне мы сходили-таки на площадь, чтобы удостовериться, не строят ли там сцену. И вот, четвертого июля я, как ни в чем не бывало, пошел на работу. Придя домой, я обнаружил поджидавшего меня Мишу Шишкова, который сообщил мне, что концерт таки состоится. Конечно же я ему не поверил, но была прекрасная погода, и мы решили просто пойти погулять и сходить на площадь. Прямо напротив моего дома останавливался автобус № 6, который всегда доставлял меня до «Сайгона» и шёл по всему Невскому. Мы сели на него, и, когда мы выехали на Невский, я не поверил своим глазам, и ушам тоже. На Невском была гигантская пробка примерно от Аничкова моста и до начала Невского, а вдали раздавался голос многотысячной толпы, которая скандировала: «Сан-та-на, Сан-та-на». Меня прошиб холодный пот. Я подумал, какой я идиот, пошел на работу, а в этот момент на Дворцовой площади играет «Santana», и только я один туда не пошел. Мы с Мишей выскочили из автобуса и побежали к площади. Когда мы добежали до Казанского собора, то увидели многотысячную толпу поперек всего Невского, которая продолжала кричать. Ей преграждала путь шеренга милиционеров, человек двести. В это время со стороны Казанского собора стали подъезжать грузовики с милицией и солдатами. И, когда их собралось значительное число, они ринулись на толпу и стали её разгонять. Мы стояли возле Дома книги и наблюдали происходящее, ничего не понимая. Толпу разбили, все разбежались в разные стороны, мы же, оказавшись зрителями, решили дойти до площади и узнать, что там произошло. Когда мы подошли к Александрийскому столпу, то встретили Наташу Васильеву, Жору Ордановского и ещё нескольких человек. Они тоже пришли на площадь полюбопытствовать. Оказалось, что как раз к тому моменту, когда мы собралась туда пойти, там скопилось около двух тысяч человек, которые вдруг двинулись в сторону редакции «Ленинградской правды» за разъяснениями, поскольку после той публикации не было никакого опровержения.

Итак, после отражения первой атаки, толпа снова стала стекаться на площадь. Было много туристов и просто зевак вроде нас. Все находились в радостном возбуждении. «Santana» не приехал, однако сам того не подозревая, послужил поводом для того, чтобы объединить огромное число людей. Было очень приятно ощущать это единство. В это время по кругу пустили две поливальные машины, которые, якобы, стали поливать площадь. А со стороны Капеллы стали снова стягиваться военные машины и поливалки. Было видно, что сейчас снова начнется. И действительно поливальные машины построились в колонну и двинулись на толпу, направив вверх брандспойты, а из-за машин выбегали менты и разгоняли толпу. Такая же колонна двинулась со стороны Адмиралтейства. Картина было просто восхитительная, было похоже на психическую атаку из «Чапаева». Кто не бежал, того не трогали. Можно было просто отойти на несколько шагов в сторону и наблюдать. Площадь очистили мгновенно. И, когда на пощади никого уже не было, по ней стала ездить милицейская машина с громкоговорителем и объявлять, что концерта не будет. Мы с Мишей потеряли друг друга из виду, и я пошел к Марату. По дороге я встречал возбужденные осколки толпы.

С Мишей я познакомился ещё в тот период, когда работал экспедитором и возил пластинки. Как-то я приехал в Красное село с партией пластинок, и Миша, работавший в этом магазине продавцом, вышел принимать товар. Он тут же вовлек меня в интеллектуальную беседу о том, что я слушаю и какие у меня музыкальные пристрастия. Мы обменялись телефонами, и с тех пор он на двадцать лет занял прочное место в моей жизни. Он был странен, и его все сторонились. Когда он появлялся в «Сайгоне», то затихали разговоры, и от него всегда старались избавиться. За ним прочно закрепился ярлык стукача, которым он конечно же не был. Но, вероятно, в любом кругу людей должен быть изгой, и Миша для этой роли отлично подходил. Редкий день обходился без его звонка. В более поздний период нашего знакомства в моей жизни произошел любопытный эпизод, связанный с ним, который меня многому научил. Но об этом я попробую рассказать позже, если не забуду. Я и так отвлекся от основной темы своего повествования.