Мешочек счастья, или Как сбежать из сказки? - Елена Боброва

— И вылечил бы он тебя в два счета огнем своим жарким.

— Слушай, Пушистик, а ты знаешь, что такое пещеры молчания? — решила отвлечь духа, а то чересчур много болтает.

— Ммм, неприятное место. Там стены поглощают все звуки. Тихо так, что начинаешь сходить с ума.

— Вот-вот, а ты мне все про истинного талдычишь! Он меня вообще-то постоянно этими пещерами пугает! — разозлилась, припоминая слова Дитера.

— Ой, да ладно тебе. Ты его, наверно, не слушалась, вот он и пугал тебя, как маленькую.

— В отличие от него, я вела себя, как взрослый человек. Пыталась войти в его положение, понять, помочь. А он? Представляешь, поверил, что я ему изменяю. Притом практически прилюдно. Разве не глупо так думать о своей истинной? А невеста его… У него, между прочим, есть невеста и это при живой-то жене. Как пить дать, он бы своего дракона при моей поддержке вырастил, а потом нашел бы повод и запер бы в этих самых пещерах, тем самым укокошив. И преспокойненько женился бы на своей Лионель! — собственная речь заставила меня закипеть от злости, я даже согрелась немного.

— Остынь смертная и глянь вперед. Нам повезло. Сторожка, и, кажется, пустая. Сможем переночевать в тепле. Уверен, там найдется, чем разжечь огонь.

ГЛАВА 27

Сторожка оказалась крепкая, внутри было прохладно, пахло деревом и немного сыростью. Даже наблюдался кое-какой порядок.

— Тут где-то должен быть артефакт для разведения огня, — Пушистик деловито обследовал полки в поисках полезного и съедобного. — Ага! Нашел!

Джакку взял с одной из верхних полок неприметный серый камень. Неудивительно, что он долго его искал.

— Зачем тебе камень? — уточнила у лисенка, не понимая, что он задумал.

— Дремучая, смотри, — Пушистик подошел к небольшому каменному очагу и постучал внутри него найденным булыжником. Искры посыпались на ветки, лежавшие в очаге. — Самые мокрые дрова разжигает, но нужно быть осторожным. С подобными вещицами не шутят. Если попробуешь развести огонь не в магически защищенном очаге или еще где, быть беде.

— Понятно, — покивала, подвигаясь ближе к огню. Ноги стало неприятно покалывать, щеки горели, а нос не дышал. И все из-за одного барана, то есть дракона. Суть одна.

— Не горюй, дремучая, сейчас поправим твое здоровье, — джакку вышел наружу с котелком. Вернулся, наполнив его снегом. — Сейчас отварчик сообразим.

— Лучше бы бульончик, — я погладила живот, который уже онемел от голода и холода, но сейчас снова напомнил о себе.

— Ну прости, — развел лапами джакку, — я не охотник. Мы собиратели, могу еще шишек поискать, а еще тут где-то должны быть сухари.

Пушистик снова пошарил по полкам и нашел небольшой мешочек.

— Тебе опять повезло, дремучая. Тут еще и вяленое мясо завалялось.

— Я не дремучая, я Вера! — мне надоело, что дух меня так называет. — Будешь обзываться, буду звать тебя не Пушистиком, а Блохастиком. Хочешь?

— Не знаю, что такое Блохастик, но звучит не очень. Ладно, будешь Верой, хоть ты и дремучая.

Довольно улыбнулась, радуясь отвоеванным границам дозволенного.

Пушистик приготовил ароматный отвар из тех трав, что живописными пахучими пучками украшали стены. Я пыталась ему помочь, было неловко, что он один суетиться, но он рыкнул на меня и сказал, чтобы сидела спокойно. А то ишь, дурман-траву пыталась в котелок закинуть. Этак и за неделю до портала не доберемся.

Я и сидела, разморенная сначала теплом очага, а потом и теплым отваром вприкуску с сухарями и вполне съедобным мясом. И не заметила, как уснула. Казалось, вот сижу и смотрю на огонь, а вот уже открываю глаза, лежа головой на чем-то теплом и мягком.

— Пушистик, ты спишь? — приподнялась и посмотрела на красновато-рыжий комочек шерсти подо мной.

— Джакку не спят, дремучая Вера, — отозвался дух. — Мы лишь блуждаем на грани сна и реальности.

— А зачем ты заменил мне подушку?

— Металась во сне сильно, вот я и помог твой мятеж успокоить.

— Хм, понятно, — я потрогала свой лоб. Немного влажный, но не горячий. Похоже, ночью у меня был жар. Сейчас осталась только слабость. — Нам далеко до портала?

Я боялась, что, снова выйдя на холод, разболеюсь еще больше. И что джакку устанет со мной возиться. Бросит под деревом в сугробе и все дела.

— Завтра к обеду дойдем. Пей и ешь поскорее, пора идти.

— Хорошо, — я допила отвар и поела еще сухарей и мяса. По негласному правилу охотников, еду из дома не забирали. Оставляли другим путникам, по возможности пополняя запасы в сторожке, особенно летом.

Идти было на этот раз еще тяжелее. Слабость после ночного жара делала каждый шаг испытанием, ноги, налитые тяжестью, не слушались. Но я упорно шагала, думая о сестре и племяшке.

Изредка мысли перескакивали, подкидывая ненужные воспоминания. Мне нельзя думать о Дитере. Иначе не получится убедить портал отпустить меня домой.

Ради чего мне оставаться?

И опять некстати вспомнились ореховые глаза с проскакивающими по радужке искрами. То как они смотрели на меня, когда дракон собирался меня поцеловать. Как углями тлело в них довольное выражение после ласкового прикосновения.

Я не могла влюбиться в него! Невозможно! Слишком быстро и неправильно. Да и о чем я думаю, мне домой надо.

Да, на короткое время я потеряла связь с реальностью. Кто же не хочет жить в сказке рядом с любимым… драконом. Вот я всегда хотела. Но не как в той поговорке, где будет все страшнее и страшнее.

Вообще после всех этих приключений я поняла главное: неважно, где ты встретишь свою любовь. В сказке или реальной жизни. Если любовь настоящая, то она и сделает твою жизнь волшебной, наполненной радостью, легкостью и приятными мыслями.

Решила отвлечься от мятежных мыслей и расспросить джакку:

— Пушистик, расскажи мне, пожалуйста, о петле времени. Что будет с моим телом, со мной, если я не вернусь в свой мир?

— Если ты надолго застрянешь в петле времени, то просто растворишься в ней, исчезнешь из того мира, перестанешь для него существовать, словно тебя и не было. Проживешь здесь свою жизнь.

— И родные забудут обо мне?

— Да.

— И сколько это самое долго? Может, я уже опоздала? — мой голос осип от волнения и холода.

— Обычно петли разрушаются на рубеже. Например, при смене времени года. В таком случае портал точно тебя не отпустит.

— Надеюсь, я успею. А бывает такое, что душа путешествует туда и обратно, живет на два мира? — озвучила свою неожиданную мысль и сама ей удивилась.

— О таких случаях я не знаю. Впрочем, магия может помочь с чем угодно, но ее нужно хорошенько поуговаривать.

— Объясни, как можно уговаривать магию?

— Будучи в портале или при пересечении рубежа можно искренне пожелать чего-то и это сбудется. Искренность — это часть магии. Но даже капля лжи может все испортить.

— Быстрее бы уже добраться, — чем дольше мы шли, тем больше я переживала, что ничего не получится.

— Кажется, этой ночью мне все-таки придется спать на дереве, — вздыхала на очередном привале. Нам повезло встретить запасливую белку, которая поделилась с нами сушеными ягодами и орехами.

Я слепила небольшой снежок, натыкала туда беличьих угощений и изо всех сил пыталась представить, что ем мороженое в любимом кафе. Ела его, устало прикрыв глаза.

А, когда открыла их, нос к носу оказалась с огромным желтоглазым волком с белесой мохнатой шерстью. Этот волк явно дожидался, пока я доем, чтобы слопать после меня саму.

ГЛАВА 28

— Не смей меня есть! — потребовала, когда отошла от первого шока. — И Пушистика не трогай, понял?

Волк сел и облизнул нос.

— Ты понял? — еще раз спросила его.

— Понял-понял, говорящая, — послышалось в моей голове, и я выдохнула. Фух, послушается, а то я уж думала слопает.

— Волчок, а ты сильно занят? — у меня возникла идея. Правда, самой от нее страшно.

— Пропитание ищу, — ответил волк.

— Для деток? — уточнила я.

— Для себя.