В поисках Эдема - Джоконда Белли

Стоны Веры участились, в то время как Криста продолжала ласкать ее между ног, вцепившись в бедра девушки, словно ее тело было оазисом посреди пустыни. Мелисандра открывала и закрывала глаза, испытывая нестерпимое желание тоже двигаться всем телом, извиваться, а потом остановиться на мгновение, чтобы зарядиться энергией, исходящей волнами страсти от соседней постели. Она остановилась, опасаясь спугнуть их, но желая, чтобы это закончилось прежде, чем они смогут услышать ее учащенное дыхание.

Если Вера испытала свой оргазм в руках подруги как долгожданное освобождение, то Мелисандра испытала свой удивительно внезапно. Она даже не дотрагивалась до себя, но, вне всякого сомнения, между ног у нее было очевидное ощущение разрядки, дурманящее и сотрясающее тело. Девушка поднесла руку к влагалищу — убедиться, что все это произошло не в ее воображении, и почувствовала сильную пульсацию, влажность в своих трусиках, схватки в животе, расслабившемся в долгом спазме удовольствия.

Когда в комнате снова воцарилось молчание и Криста с Верой заснули, обнявшись, Мелисандра продолжала пребывать в состоянии полузабытья. Она вспоминала свою последнюю ночь с Хоакином: дикий, безудержный секс. А каков был бы Рафаэль, задавалась она вопросом, ворочаясь в постели, представляя его на себе обнаженным и нежным.

Макловио появился в час завтрака. В узенькой столовой гостиницы путешественники ели яйца, тортилью[12] и пили кофе. В это время Педро давал поручения грузчикам из окрестных домов отнести провизию и багаж путешественников на пристань.

— Добрый день, добрый день, — приветствовал всех аргентинец со свойственной ему язвительностью. — Вижу, что вы хорошо выспались и прекрасно откушали. Готовы снова покачаться по волнам на «Королеве»? Я ни на секунду не переставал чувствовать, что все еще в плавании.

— Как поживает алькальд, Макловио? — осведомился Эрман.

— Он обеспокоен. Новая вспышка экологического терроризма. Террористы подожгли не один гектар леса, но экологической полиции с их вертолетами удалось быстро потушить огонь. Это приведет, естественно, к пересмотру соглашений. Когда приедут члены Организации по охране окружающей среды, они заявят о необходимости в вооруженном патруле лесников… Мне это, конечно, на руку, — улыбнулся он.

Моррис высказал мнение, что это Эспада оказывали покровительство экологическим террористам. А те под лозунгом: «Творим, что хотим. Эта земля наша» — поджигали леса, сохранение которых является обязательным условием для того, чтобы в страну поступали блага цивилизации из первого мира.

— Я думаю, господа, — заливался соловьем Макловио, — что вам понадобятся мои услуги в Синерии. Поэтому я решил отчалить сегодня с вами и пренебречь приглашением алькальда остаться у него еще на несколько дней… Кроме того, он слишком обеспокоен тем, чтобы принять меня так, как я того заслуживаю, — усмехнулся он, наливая себе кофе.

Передача оружия, должно быть, произошла прошлой ночью, подумал Рафаэль, искоса поглядывая на Мелисандру, которая продолжала есть, не обращая внимания на новости Макловио. Вероятно, все здесь уже привыкли к этим сделкам, к той форме, в которой все это происходило в Фагуасе, привыкли сосуществовать и ладить с теми, кто занимался подобными махинациями.

Шаркая ногами, мистер Плат, одетый в комбинезон механика, вышел попрощаться с путешественниками. Старик не стал скрывать своего неудовольствия из-за присутствия Макловио. Словно отстраняясь от назойливой мухи, он проигнорировал его приветствия и сквозь зубы назвал негодяя пиявкой. Затем положил руку на плечо Мелисандры, которая стряхивала хлебные крошки с брюк.

— Будь осторожна с этим льстецом, — предупредил он ее, — и пусть у тебя все будет хорошо. Мы здесь станем ждать от тебя новостей. Я дам знать твоему дедушке, что вы благополучно отчалили в Синерию.

Гости покинули гостиницу и вернулись на пристань, где их ждала чистая и наполненная провизией лодка, а гребцы, готовые к путешествию, уже сидели на своих местах.

Глава 14

Мелисандра повернула голову, чтобы в последний раз со стороны взглянуть на серпантин реки. Перед взорами путешественников, словно море, открывалось озеро. «Пресное море» — так и назвали его испанцы, обескураженные зрелищем этого водоема, противоположный берег которого им удалось различить лишь после нескольких экспедиций. По середине истока реки девушка увидела останки старинных кораблей, покачивавшихся среди огромных скал, некогда представлявших собой опасные стремнины, которые речные суда пересекали, чтобы попасть в озеро. Бесчисленные землетрясения открыли землю до такой степени, что река смогла вытекать без препятствий, но обломки кораблей остались как свидетельство того, что здесь было очень опасное место.

Лодка взяла курс к озеру, проплывая вдоль небольшого полуострова, где возвышался порт Лас-Лусес. Под лучами полуденного солнца его ворота и алюминиевые вкрапления сверкали подобно серебру. Легкий бриз превратился в порывистый ветер, едва бонго удалилось от истока реки. Лодка вошла в озеро, лавируя вдоль берега. Гребцы подняли мачту с одним парусом, который они, должно быть, для пересечения озера подобрали на пристани. Вдали виднелись свинцовые вершины линии вулканов. Для Мелисандры здесь начиналась terra incognita. Воды озера колыхались в непрерывных волнах, раскачивали лодку, то плавно поднимая ее, то опуская. Криста и Вера хранили молчание, стоя очень близко друг к другу. Образы обеих предыдущей ночью нарисовались в памяти Мелисандры. Ей было трудно сопоставить женщин, увиденных ночью, с этими, спокойными и умиротворенными. Она же, напротив, совсем не могла успокоиться и бесконечно созерцала профиль Рафаэля, который даже не подозревал, что является объектом ее фантазий. Он разглядывал стайку ящериц, греющихся на солнышке на берегу.

На пути к Синерии все пассажиры и пассажирки бонго, поддавшись убаюкивающему воздействию бриза и частых волн, пребывали в состоянии полудремы и очнулись лишь при появлении посреди глади озера разбросанных островков, покрытых густой растительностью, где они стали на якорь, чтобы перекусить.

Ночью судно пришвартовалось в маленькой пустынной бухте, на безопасном расстоянии от волн, монотонное постоянство которых выбило из колеи голландок и Эрмана, испытавших головокружение и тошноту, несмотря на то что Моррис раздал всем таблетки со скополамином.

После ужина Педро и гребцы на протяжении нескольких часов рассказывали анекдоты, заливаясь смехом. Этот смех не раздражал путешественников, а, напротив, даже приободрил их, притупив ощущение пребывания в скорлупе грецкого ореха во время плавания по огромным водным просторам, где за такое количество времени они не увидели никаких признаков человеческой жизни.