Перерождение (СИ) - Артур Прост

- Когда хочешь свободы идешь на все, - рассуждал Кир.

- А тебе ее уже захотелось? – усмехнулась Сата.

- Не знаю. Мне здесь не место. Это самое определенное что я ощущаю.

- Понимаю. Я здесь уже четвертый год. И это отстой, - она развела руки в стороны и откинулась назад. – И самое ужасное, когда замыкаешься в себе. Тогда никто тебе уже не поможет.

- Спасибо что заботитесь обо мне.

- Брось. Когда я поступила сюда ко мне вот также пришел в гости Каро. И мы очень долго с ним беседовали. Поначалу я, разумеется, не до конца понимала и принимала его слова. Наверное, и ты также сейчас. Так что если Таш нам ничего не запорет, то ты быстро адаптируешься.

Кир улыбнулся. Перед ним полулежа, сидела милая девушка, и он всеми силами пытался сдерживать волнение. Одновременно пытаясь разобраться, что такое он испытывает.

- Кстати, как тебе наши санитары? – не унималась Сата.

- Никак, в общем-то, - Кир посмотрел на старосту. – Они как Таш: малословны, неэмоциональны.

- А грубость?

- Странность, - поправил он.

Сата немного поморщилась.

- Все они как-то странно смотрят на меня.Может это из-за ожогов – не знаю.

- Может. Не знаю, наверное, давать советы тебе сейчас это лишнее. Но не доверяй здешнему персоналу.

- Почему? Они же врачи и лечат нас.

- Лечат – да. Но исцеленных здесь еще не было.

- На что ты намекаешь?

- Я лишь говорю, чтобы ты не доверял персоналу и был осторожен, говоря что-то вслух. Приглядись повнимательнее. И будь осторожен с теми кого не знаешь.

- А я никого не знаю.

- Поэтому будь со всеми внимательным. Здесь много всяких людей: хороших, плохих, тихоней и бунтовщиков. Найдешь к кому прибиться.

- А вы, к каким относитесь?

- Дисциплинированным, - Сата улыбнулась и посмотрела на Таша. – Наш староста пытается сбавлять градус у жителей. И, наверное, спасибо ему – мы уже год живем без особых происшествий.

У Кира начали закатываться глаза, сознание стало покидать его.

- Кир?! – крикнул Таш.

- Все плывет, - Кир пытался совладать со своим состоянием.

- Не сопротивляйся. Это деактиваторы волнами накатывают на твой мозг.

Сата вскочила с кровати и, ухватившись за ноги Кира, потянула его на себя. Кир сполз с подушки.

- Мог бы и помочь, - фыркнула Сата.

- Я в медсестры не нанимался. Ты перегрузила его мозг беседой – теперь укладывай его на кровати, - Таш скорчил плоскую улыбку и лег поудобнее.

Сата уложила Кира и направилась к выходу.

- Завтра я доложу о том, что ты беседовала с новеньким, - Таш безразличием глядел на Сату.

- Напугал.

- Чем дольше он остается в неведении об истинном положении дел в Деревне, тем лучше.

- Что же ты не прервал? Ладно, - Сата прервала попытку старосты задать еще один вопрос, - я пошла.

- Стой! – приказал Таш.

Сата вопросительно посмотрела на него. Крепкая фигура старосты немного нелепо смотрелась в белом халате.

- Зачем ты приходила?

- Каро просил меня поглядеть на смотрителя склада, - улыбаясь, ответила Сата.

- Зачем?

- Какой-то интерес возник у него к нашему Каро.

- И?

- Я долго стояла в переулке у самой площади и считывала Владислава…

Таш посматривал на датчики на стенах.

- Он хотел увидеть Каро. Очень сильно и страстно этого желал, без агрессии и какой-либо угрозы. Я сообщила Каро…

- Не слишком ли вы заигрались с ним?

- О чем это ты? – осеклась Сата.

- Вы рискуете, пользуясь своими возможностями, - негодовал Таш, стараясь особо невыказывать эмоций.

- Не пали горячку, староста. Каро не мальчик и получше тебя знает, как тут все устроено, - Сата отбила нападение. - Каро не пришел на площадь. С чего бы ему там быть. Ему ведь никто не пишет. А Владислав был как всегда доброжелателен со всеми, - Сата говорила, осторожно подбирая слова.

- Я пригляжу за Владом. Попадусь ему на глаза, может что сумею выболтать из него, - рассуждал Таш.

Сата скептически смотрела на Таша. Староста не умел вытягивать информацию, не пользуясь своими коронными запугивающими методами. А смотритель склада был не из тех, кого мог запугать зверь на привязи у Кроберг.

Глава 5. Мытарства

Холод позднего вечера выползал из леса, пытаясь в очередной раз взять приступом беззащитные дома без окон. Шакирд спустился с крыльца. В руках у него был открытый конверт с тремя листами. Он прочел их направляясь домой, после того как поставил свою подпись в книге учета почты. Шакирд знал что там, он ждал этого письма три месяца с тех пор как отправил своему брату письмо о помощи.

С братом Шарамом они не виделись и не общались больше шести лет. Ровно столько Шакирд находится в резервации. Связь с единственным родным человеком на той стороне оборвалась в тот день, когда Шакирд получил первое и единственное письмо от брата, в котором тот отказывался от него и заклинал больше не писать ему. Шакирд дословно помнит то короткое письмо. На протяжении многих недель он перечитывал его, пытаясь понять мотивы своего брата, решившего оставить его гнить здесь. В те дни у Шакирда перерождалась не только «белая язва», но и все его нутро. Все кем он дорожил, поступали также как и Шарам – они рано или поздно переставали писать и надеяться. Но Шакирд не винил их. Через что всем им пришлось пройти после того как выяснилось что он болен «белой язвой» можно было только представлять. Месяцы карантина, долгие и болезненные анализы для тех, кто контактировал с больным. Все работало на то, чтобы все кто остался с внешней стороны забора как можно быстрее забыли о тех, кто существует внутри него.

Шакирд достал из конверта мятый листок бумаги, исписанный мелким почерком с двух сторон. Это был путанный и такой родной почерк брата. Шакирд никогда не забывал его, хотя уже и не надеялся его увидеть. Свет от окна аккурат падал на руку с письмом, подсвечивая едва понятный почерк путаных слов. Но Шакирду было достаточно смотреть на него и знать, что этого листа бумаги коснулась рука его брата. Он смотрел на письмо с каменным лицом, пытаясь осознать то, что в нем написано, пытаясь поверить тому, кто однажды отказался от него. Но это был ответ его брата, на письмо, которое три месяца назад он отправил ему по старому адресу.

- Воздух гораздо теплее, когда в мире есть те, кто нас ждет, - из густого мрака безликой тучей вынырнул Таш.

Его седые волосы поблескивали от тусклого света из окна. Он прошел мимо Шакирда.

- Он ответил, - нагнав старосту, тихо произнес Шакирд.

Несмотря на крепко сложенную фигуру Таша, Шакирд все же был глыбой, превосходившим старосту и по ширине корпуса и высоте. Глыба камня на ножках шептала сотрясая воздух, пытаясь справиться с басом, мешающим говорить тихо.

- Теперь я могу взять с собой Надю и Сашу.

Таш поднял голову, чтобы заглянуть здоровяку в глаза. Во мраке, его зрачки поблескивали, и чем темнее становилось, тем сильнее искрились глаза.

- Твои глаза пугают, - безразлично констатировал Таш.

- Они повышают дозу с каждым разом. Тренировки с Каро единственное, что сдерживает меня.

- О, а когда физические упражнения перестанут помогать, ты засияешь как праздничная елка? – едва слышимо говорил Таш.

- Я понял к чему ты клонишь, - в этой тишине у Шакирда не было шансов даже огрызнуться.

Он посматривал на датчики на стенах домов, которые наливались зеленым светом, как только они проходили мимо них.

- Во мне много активаторов не по моей вине…

- Тут ты ошибаешься, Голиаф.

Шакирд фыркнул.

- Я сглупил в тот раз, но Каро же сказал, что мы успеем.

- Каро наивен и верит в успех. Я же смотрю на тебя и вижу ходячую свечку, которая не может контролировать себя.

Таш заглядывал в окна домов. Он подолгу останавливался у некоторых из них и смотрел на то, что делают жильцы. Завидев пристальный взгляд старосты, деревенские пытались побыстрее уложиться в кровать или скрыться в кухне, куда взору старосты было почти не попасть.

- Я уже за все извинился, Таш, - грубо выпалил Шакирд, - и не тебе меня моськой тыкать в лужу.

- Не мне. Но вы сами уткнетесь, когда придет время.

- Каро сказал, что они не помешают.

- Если бы все происходило как того хочет Каро, то с нами пойдет весь здешний детский зоопарк. Но ты не хуже меня знаешь, что это утопия.

- То есть я не могу их взять?

- Можешь, - вдруг ответил Таш.

Шакирд запнулся, не ожидая подобного ответа.

- Только сказал ли ты об этом своей жене? – Таш посмотрел Шакирду в глаза. – Сказал ли ты Наде о том, что есть крохотная, почти нереализуемая возможность выбраться отсюда? О том, что никогда не отпускал мысль вырваться из резервации и спрятаться где-нибудь в лесу? О том, что для тебя жизнь в бегах и вечном страхе важнее сытого и мирного существования здесь? Ты, конечно, сказал ей о том, что ее ребенку, родившемуся в лаборатории важнее жить там. В мире, где узнав о ее болезни вероятности сгореть больше чем в аду? Ведь таких как мы сжигают.