Наследство для Лонли-Локли - Макс Фрай

- Да уж, ей можно только посочувствовать, - понимающе улыбнулся я. - Пустяки, конечно, но такие пустяки вполне могут испортить жизнь человеку... в том случае, если у него нет проблем покрупнее, конечно!

- Ты не будешь возражать, если я продолжу чтение? - вежливо спросил Шурф.

Куда уж мне было возражать! Даже после полудня, когда меня начало основательно клонить ко сну, я не решился оторвать своего друга от очередного источника знаний: он уже покончил с Кингом и принялся за "Иствикских ведьм". Второе дыхание где-то загуляло, так что мне пришлось сделать глоток бальзама Кахара. Вообще-то, в последнее время я старался улаживать все проблемы своего организма, включая усталость, собственными силами, но тут поневоле пришлось прибегнуть к подручным средствам: нет ничего хуже сонного возницы, который, тем не менее, считает, что сто с лишним миль в час - именно то, что требуется!

- Макс, ты еще не устал? - великодушно спросил Лонли-Локли. Дело шло к закату, а пухлый том Апдайка был открыт где-то на середине. Да уж, счастье, что у нас большое жалование: вообще-то, на человека с такой скоростью чтения книг не напасешься!

- Я устал так давно, что это уже не имеет значения! - улыбнулся я. - Все в порядке, дружище, наслаждайся жизнью!

- Думаю, скоро мы будем в Вукинахе, - заметил он. - Я хотел узнать твое мнение: не желаешь ли ты нанести визит графу Вуку, или же нам следует поискать какую-нибудь гостеприимную ферму в окрестностях? Гостиниц и трактиров здесь в любом случае нет, поскольку нет клиентов...

- Это прискорбно, - вздохнул я. - Граф Темный Мешок - мужик хороший, наверное, особенно в глубине души, а уж как историческому персонажу ему и вовсе цены нет... Но знаешь, я не думаю, что несколько суток беспробудного пьянства в его замке - именно то, ради чего мы покинули столицу...

- Пожалуй, ты прав, - согласился он. - В провинции свое отношение ко времени: здесь им не дорожат. Нам трудно будет объяснить графу, что один вечер в его обществе - максимум, что мы можем себе позволить... И потом, насколько я его знаю, дело вполне может закончиться дракой - если этому почтенному старцу покажется, что мы уделили ему недостаточно внимания. Граф Гачилло Вук в свое время обучал воинскому искусству покойного Короля, и до сих пор считает своим долгом время от времени напоминать миру о своей воинской доблести. Известен случай: в начале своего правления Его Величество Гуриг VIII решил навестить воспитателя своего почившего отца, и Соединенное Королевство почти на полгода осталось без правителя. Разумеется, наш Король - не беспомощный ребенок, и никогда им не был, но его подвело желание быть вежливым и не огорчать графа Вука, а того, в свою очередь, подвело желание как следует угостить своего сюзерена...

- И после этого ты еще спрашиваешь меня, стоит ли нам заезжать в Вукинах? - возмутился я. - По-моему, нам следует молить судьбу, чтобы сей вельможный владыка даже не заподозрил о нашем пребывании на его территории!

- А почему бы нет? - невозмутимо ответил Шурф. - В конце концов, ты имеешь полное право получить новые впечатления... а что касается возможной ссоры по поводу слишком короткого визита - уж для тебя-то это не проблема. Один твой Смертный Шар, и граф Вук сам распахнет перед нами ворота своего замка!

- Извини, дружище, - улыбнулся я, - но мне всегда казалось, что отдых и Смертные Шары - вещи несовместные! А мы ведь, вроде бы, отдыхаем, я ничего не перепутал?

- Как хочешь, - флегматично отозвался он и снова уткнулся в книгу.

В сумерках я понял, что больше не испытываю никакого желания продолжать издеваться над своим организмом. Мое тело требовало, чтобы его уложили спать, и я не видел веских причин отказывать ему в этом праве. Мы свернули с большой дороги и довольно быстро отыскали ферму, хозяева которой, худые и жилистые старики, похожие друг на друга, словно были братом и сестрой, охотно согласились предоставить нам ночлег. Извлеченная мною из кармана корона оказалась настолько огромной суммой, что эти суровые хуторяне, поначалу показавшиеся мне не менее невозмутимыми, чем сам сэр Лонли-Локли, пришли в некоторое замешательство и вежливо осведомились, сколько лет мы намерены провести под их кровом. Узнав, что мы уедем завтра утром, они некоторое время озадаченно молчали, а потом прониклись к нам снисходительным сочувствием: очевидно, они решили, что мы то ли безнадежно больны, то ли еще более безнадежно глупы.

Но когда эти милые люди увидели Друппи, наш авторитет снова поднялся до недосягаемой высоты. Мне неоднократно доводилось слышать, что овчарки Пустых Земель - самые большие и грозные собаки то ли на Хонхоне, то ли во всем Мире. Насчет размеров я совершенно согласен: мое чудовище уже переросло бегемота и не собиралось останавливаться на достигнутом. Но считать этого добряка "грозным" можно только в тех случаях, когда он пытается положить свои передние лапищи мне на плечи: что-что, а задавить может запросто! Тем не менее, наши хозяева несколько спали с лица и передвигались по собственному дому на цыпочках, хотя Друппи мирно дрых в отведенной мне комнате, время от времени пробуждаясь, чтобы лениво хрустнуть костью жареного менкала из Гуригги и снова задремать. Я присоединился к нему, не дожидаясь ужина: сейчас меня можно было соблазнить только хорошей подушкой, а уж никак не кругом копченого менкальего сыра...

Я проснулся на рассвете, и мы отправились в путь. Шурф дремал на заднем сидении: прошлой ночью он глаз не сомкнул. Сначала дочитывал "Иствикских ведьм", а потом взялся за "Арабский кошмар", по поводу которого торжественно пробормотал мне утром, не размыкая отяжелевших век: "Эта книга наверняка написана каким-нибудь великим Магистром, Макс, помяни мое слово! Слишком уж много совпадений..."

Так что мне опять предстояло вести амобилер в полном молчании, если не считать полноценным диалогом возбужденное повизгивание переползшего поближе ко мне Друппи и мое флегматичное ворчание: "тише, милый: дядю Шурфа разбудишь!" Зато у меня была возможность тихонько поахать разглядывая многочисленные замки Вукинаха - представьте себе город, состоящий исключительно из разнокалиберных средневековых крепостей, и вы получите очень смутное представление об удивительной, изысканной и мрачной красоте этого места! "Кошмарики" мне больше не являлись. Признаться, я даже испытывал некоторое разочарование, поскольку легкомысленно надеялся, что мне заботливо помогут припомнить: чего же еще я боялся в далекие времена своего "босоногого детства"!

Шурф проснулся после полудня и сразу принялся атаковать меня расспросами по поводу личности Роберта Ирвина: кажется, он всерьез полагал, что я лично знаком со всеми обитателями мира, в котором родился! Я не смог удовлетворить его любопытство, поскольку об авторе "Арабского кошмара" мне было известно только одно: однажды этот парень написал замечательную книжку. Мое чистосердечное признание было встречено разочарованной гримасой. В сочетании с малоподвижной физиономией Шурфа она представляла собой то еще зрелище! Потом мой спутник снова уткнулся в книгу. Я в очередной раз смирился с мыслью, что интеллектуальное общение мне не светит, пока парень не покончит со своей дозой печатного текста.