Караджале - Илья Константиновский

Как и в «Бурной ночи», сюжет «Потерянного письма» связан и с любовью и с политикой. Зоя Траханаке, жена председателя местной организации консервативной партии, теряет любовное письмо, полученное от Типатеску, уездного префекта и деятеля той же партии. Письмо находит Подвыпивший гражданин и под влиянием винных паров отдает его адвокату Кацавенку, вождю местной оппозиции. А Кацавенку использует письмо, чтобы шантажировать Траханаке и Типатеску — он требует от них поддержки своей кандидатуры в депутаты, иначе письмо будет опубликовано. Зоя убеждает своего любовника Типатеску сдаться и поддержать Кацавенку, но в это время Траханаке находит вексель, сфальсифицированный адвокатом Кацавенку, что дает ему новый решающий козырь в борьбе против «фальсификатора». Траханаке, так же как и Думитраке из «Бурной ночи», не сомневается в верности своей жены и всецело доверяет ее любовнику.

История с письмом кончается неожиданно. В последнюю минуту, когда нужно объявить имя кандидата правительственной партии, Типатеску получает из Бухареста телеграмму от министра с предписанием избрать кандидата из центра, некоего Агамицу Данданаке, которого ни Типатеску, ни Траханаке в глаза не видели.

Ион Сукиану, близкий друг Караджале, рассказывает в своих воспоминаниях, как однажды, летом 1884 года, драматург созвал своих друзей, чтобы обсудить концовку «Потерянного письма». Караджале задал им вопрос: кого следует избрать в депутаты — Кацавенку или Фарфуриди, кандидата консерваторов, которого хочет оттеснить Кацавенку?

Мнения разошлись. Петре Миссир сказал, что депутатом должен стать Кацавенку, поскольку он «самая большая каналья». Актер Штефан Юлиан считал, что должен победить Фарфуриди, как «самый глупый». А Ион Сукиану в шутку посоветовал автору избрать обоих… И вот через два месяца, рано утром в квартиру Сукиану ворвался возбужденный Караджале и сообщил, что он последовал его совету:

«Я выбрал обоих, как ты в шутку мне посоветовал, но в одном лице: Агамица Данданаке; он глупее Фарфуриди и еще больший негодяй, чем Кацавенку. Это настоящая театральная кульминация, неожиданная развязка, которую Ц я искал два месяца и не находил».

Кто же этот новый персонаж? Агамица Данданаке — паразит, сделавший депутатство своей профессией, Данданаке заика, почти идиот, но вместе с тем и большой негодяй. Он тоже использовал шантаж, чтобы попасть в депутаты. Но, будучи еще циничнее Кацавейку, он не возвратил «важной персоне» любовную записку, найденную им случайно в чужом плаще, а сохранил ее, она ведь может пригодиться и для другого раза: «Чуть что — опять хвать и в газеты!» Победа Данданаке характеризует всю мораль политической системы, изображенной в пьесе.

Одиннадцать персонажей «Потерянного письма» рисуют такую законченную картину общества, какую, вероятно, трудно было бы изобразить в многотомном романе. Караджале добился небывалой в румынской литературе емкости, вместительности формы. Характеры его героев ясны уже с первых реплик, их язык — сгусток типичности, своеобразия.

Персонажи «Потерянного письма» группируются самим действием. С одной стороны — Траханаке, Типатеску, мадам Траханаке, Фарфуриди, Брынзовенеску и полицмейстер Пристанда. С другой — адвокат Нае Кацавейку и его сторонники.

Вот «почтенный» господин Траханаке, «президент уездного комитета, школьного комитета, выборного комитета, помещичьего собрания и других комитетов и собраний». У зрителей комедии нет уверенности, что Траханаке не знает о любовной связи между его женой Зоей и префектом Типатеску. Но Траханаке — это уже не простоватый лесоторговец Думитраке из «Бурной ночи», озабоченный своей амбицией и «семейной честью». В мире таких столпов общества, как Траханаке, семейные измены вполне терпимы, тем более что они часто являются источником материальных выгод. Молодой префект Типатеску верно служит консервативной партии, правительству, следовательно, и самому Траханаке, который убежден, что интересы партии, его личные интересы и интересы страны — одно и то же. Знаменитый принцип известной американской монополии: «то, что полезно для «Дженерал моторс», полезно и для Соединенных Штатов», — выражен уездным персонажем румынской комедии с классическом ясностью. И вместе с тем именно Траханаке сокрушается по поводу всеобщего падения нравов: «Какое общество! Правильно говорит мой сынок студент: там, где нет морали, там продажность и общество без принципов…»

В каждом слове, в каждой фразе Траханаке можно различить уродство психологии, отражающее уродство общественных форм. Траханаке объясняет префекту Типатеску, почему он категорически возражает против кандидатуры Кацавенку: «Если бы дело шло только о твоем письме к Зоечке, тогда понятно, я бы сказал: ради политики там, где преследуются интересы отечества, он, как всякий румын, мог попробовать, то есть захотел принудить тебя, потому что знает, что ты мой друг и дорожишь честью Зоечки… вот он и совершил подлог». В этих путаных словах — мораль целого общества.

Префект Фанико Типатеску дополняет колоритную фигуру, Траханаке. Префект рассматривает уезд как свою вотчину. Он дает приказ почте не пересылать телеграмм без его ведома, арестовывает кого ему вздумается, устраивает обыски. В поисках потерянного письма он приказывает арестовать Кацавенку и «вздуть» его. Это не мешает ему потом под нажимом Зои не только освободить Кацавенку, но и пригласить его домой, предложить ему выгодную службу и в конце концов согласиться поддержать его кандидатуру в депутаты.

Полицмейстер Пристанда — послушное орудие в руках Типатеску и всей правительственной партии. Обыкновенный провинциальный полицейский стал у Караджале фигурой широкого типического значения — он готов служить всем и всех обманывает. Пристанда выполняет любой приказ Типатеску, Траханаке и Зои. «Я ваш человек, господин Фанико, ваш, и мадам Зои, и старика Захарии». Готовый избить и унизить каждого, на кого ему укажут, полицмейстер согласен и сам терпеть унижения: «Ну пусть ругает меня… пусть даже прибьет. Разве он не мой начальник? Разве он не мой хозяин, у которого я ем хлеб, я и мои одиннадцать душ?» «Что тут поделать? Семейство большое, жалованье по штату маленькое, господин Фанико… Девять человек детей, ваше благородие! Ни одним меньше. Правительство и понятия не имеет, что делается у человека дома, оно требует! А тут девять душ и восемьдесят лей в месяц, семейство большое, жалованье по штату маленькое…»

Этот тупой и жестокий слуга Типатеску и мадам Зои, который старается ради своих детей, все же не совсем так прост, каким он кажется на первый взгляд. Почувствовав перемену ветра, Пристанда мгновенно становится другим. Ведь он знает, что начальники меняются. Вот как он разговаривает с Кацавенку, которого недавно арестовал и избил, а теперь приводит в дом к префекту по приказу мадам Зои: