Поколение iP - Антон Казун

Новая информация меня поразила. Как я мог не узнать Киру? Возможно, мой мозг просто не рассматривал такую возможность.

– Но это значит… – выдавливаю я из себя какую-то бессвязную мысль.

– … что ты видел меня голой? – смеется Кира. – Как ты мог заметить, я не очень стеснительная.

– Но зачем ты решила в этом участвовать? – спрашиваю я. – Ты ведь явно не хотела побеждать в последнем туре.

– Нет, не хотела, – качает головой Кира, – Но я хотела посмотреть на все это глазами конкурсанток и найти для себя ответ на вопрос «Почему?».

– И каков ответ? – интересуюсь я.

– Мне кажется, что причина та же, что и для толпы, – отвечает Кира. – Отсутствие каких-либо моральных ценностей. Цена, престиж – это все понимают. Унижение, боль – это можно и потерпеть. Безумное поколение. Но самое страшное знаешь что?

– Что? – спрашиваю я и удивляюсь, видя, что на глазах моей собеседницы выступают слезы.

– Самое страшное, что у меня этой внутренней «системы координат» нет, – говорит Кира. – Я тоже часто не вижу разницы между добром и злом и тоже способна легко нарушить любые нормы и правила…

– И я тоже, – отвечаю я. – В наше время моральной системы координат нет почти ни у кого. Но мы с тобой как минимум пытаемся действовать на ощупь, мы знаем, что где-то должны быть эти границы, и потому нам пока удается не выходить за них.

Кира хотела что-то добавить, но промолчала. На этом тема про поколение iP была закрыта.

Будущее вселяет тревогу. Мы действительно стоим на перепутье. Наделенные способностями, знаниями, интеллектом, мы не понимаем, куда можно все это приложить. Единственный ответ, который дает себе поколение iP – это успех и власть. Печальный ответ, если учитывать, что к нему же приходили многие поколения до нас, имея изначально меньшие ресурсы.

Вместо того чтобы строить новый мир, мы просто хотим повторить его. Не разрушить, чтобы создать, а разрушить, чтобы повторить. У нас нет никакой великой идеи, подобной тем, что владели умами в XX веке. Мы судорожно перебираем идеи прошлого, провозглашая себя либералами, либертарианцами, коммунистами – кем угодно еще, но не понимаем, что ведем раскопки на кладбище. Я не имею ничего против различных политических идеологий, религиозных убеждений, сексуальных ориентаций и т. д. Я не имею ничего против разного рода археологии. Какая бы ни была идея – это уже хорошо. Отсутствие идей – вот это серьезная проблема.

Проблема в том, что в мире, в котором оказалось поколение iP, нет ни либералов, ни коммунистов, ни националистов, ни патриотов – есть лишь продавцы и покупатели. В идею никто не верит, поскольку все знают, что ее можно искусственно сконструировать или внушить. В университетах нам рассказали, что нации сконструированы, этничности как таковой не существует, а СМИ играют на стереотипах.

Поколение iP любит размышлять о «зомбоящиках» и о свободомыслии, хотя ему следовало бы лучше подумать о том ценностном вакууме, в котором мы все отказались. «Все люди лгут» – говорил популярный герой сериала. Мы взяли на вооружение этот принцип, но еще не поняли, что жить с ним невозможно. Каких персонажей берет на вооружение наше поколение? Безумца в костюме клоуна, который легко играет жизнями. Умирающего расчетливого маньяка, придумывающего страшные и кровавые ловушки. Страдающего раздвоением личности неудачника, организовывающего бойцовские клубы. Профессор Мариарти по сравнению с ними ребенок, но он является прототипом всех этих «героев». А объединяет их одно – пустота внутри, очень изощренная система координат, на которой добро и зло могут сложным образом перемешиваться, на которой таких слов как «добро» и «зло» может в принципе не оказаться.

Мы обладаем огромной силой, которая способна сломать любое правительство, любую идеологию, любое пространство – в этом не сомнений. Как минимум, у нас есть больший запас времени, чем у наших начальников. Проблема состоит в том, что у нас нет цели. Разбогатеть или остаться в истории – это не цель. Голый рационализм как оголенный провод опутывает наш «маленький мир». Кто-то уже тренируется зарабатывать на events, а потом те же фокусы будет проделывать в масштабах страны. Только на этот раз мы не досчитаемся уже не двух шариковых ручек, а чего-то гораздо более значимого. Не буду писать, что мы не досчитаемся школ и больниц – это важные вещи, но и не к ним сводится наше благополучное будущее.

На смену булгаковской «разрухе» в наши головы вошло упорядоченное безразличие. Нам скучно от того, кем мы стали. Мы не знаем, куда идем, но просто на всякий случай движемся в сторону власти и денег. Мы не знаем, что ждет нас через год или два, хотя распланировали все на десять лет вперед. Мы не верим никому. Мы поколение iP.

iEnd

«Что можно предложить поколению, которое росло, узнавая, что дождь отравлен, а секс – смертельно опасен?» – не нашему поколению был задан этот вопрос. Его задали задолго до нас, но разве что-нибудь с тех пор изменилось? Вокруг отравлено все – дождь, воздух, земля, мужчины и женщины, даже наши мысли… Отравлен и я, и писать эссе, находясь в этом состоянии достаточно необычно.

Продукты, которые мы покупаем в супермаркете, опасны. Никогда не забуду, как на моих глазах одна продавщица ругала другую потому, что та продала ребенку просроченное молоко.

– Как ты могла? – источала праведный гнев продавщица. – Мы же сами вчера перебивали даты!

И никого не волнует, что на кассе стоят люди, и что некоторые из них регулярно ходят в этот магазин за молоком…

Наши предки могли избежать отравления. Мы же живем под постоянным и практически неизбежным излучением компьютеров, смартфонов, множества других приборов. Задумайтесь – ведь долгосрочные последствия технологического скачка еще никому не известны. На земле не было ни одного человека, кто дожил бы до ста лет, постоянно таская в кармане смартфон. Нет ни одного человека, кто носил бы его хотя бы пятьдесят лет, даже двадцать лет. Поколение iP – это первые люди, которые узнают результат техногенной лотереи. Возможно, наши внуки будут, смеясь, вспоминать на уроках истории о глупых людях начала XXI века, которые постарели и облысели раньше срока лишь потому, что слишком многое оставили на волю технологий. Мы, как когда-то первооткрыватели радиации, не очень понимаем, что же за открытие мы совершили.

Отравление – это постоянное состояние нашего поколения. Дело даже не в алкоголе, табаке или вредной пище, которую мы принимаем регулярно. Среди нас есть и те, кто ведет здоровый образ жизни, занимается спортом, отказывается от мяса. Есть также экологи и люди, поддерживающие экологию. Но мы все понимаем, что это лишь несущественный самообман. Вокруг нас давно развернулся настоящий паноптикум. По средневековым городам гуляли холера и мор, по нашим городам гуляют Apple и Philip Morris. И у нас нет спасения, бежать некуда, поскольку мы не можем жить без них.

Два пути доступны моему поколению – путь самосохранения и путь саморазрушения. Если учесть тот факт, что в России до сих пор не произошел демографический переход, связанный с заботой людей о своем здоровье, то не нужно объяснять, какая из альтернатив нам ближе. Разрушение в духе «бойцовского клуба» – лишь очередная длинноносая маска, прикрывающая обезображенное лепрой лицо. Мы больны, хотя среди всех остальных людей на планете мы пока еще остаемся самыми здоровыми. Это очередной парадокс поколения iP.

На страницах этой книги я писал о том, что поколение iP обретет бессмертие. Вот только бессмертие наше будет, к сожалению, лишь виртуальным. Наши тела мы спасти не успеем. Медицина идет вперед, но индустрия саморазрушения развивается гораздо быстрее. Эко-движение, вегетарианство, возврат к природе – все это не более чем современные секты, обещающие спасение людям, которые утратили веру во все остальное.

Пора становиться параноиками. Бросать пить, курить, перестать заниматься случайным сексом. Начать по 100 раз за год проверяться у врача. Нужно совершить iпотлач. Иначе нам не выжить!

Проблема в том, что эти условия попадают под разряд невыполнимых и даже противоречивых. Ты не можешь поставить решетки на окна первого этажа из соображений (требований) пожарной безопасности, но в тоже время ты обязан поставить их из соображений безопасности физической. Не многие люди знают, каково это – чувствовать, когда к тебе кто-то настойчиво ломится через окно. А ваш покорный и отравленный автор этих строк прекрасно знает об этом чувстве. Уж лучше решетки, чем страх.