Добрые предзнаменования - Нил Гейман

Новые лица всегда интересовали Их[34] и служили предметов размышлений, а в этот раз у Пеппер были наготове впечатляющие новости.

— Она въехала в Жасминовый Домик и она ведьма, – объявила девочка. – Я знаю, потому что убирает там миссис Хендерсон, и она сказала моей матери, что приехавшая получает газету для ведьм. Еще, правда, и кучу обычных газет, но ведь и специальную для ведьм.

– Мой отец говорит, что ведьм не существует, – отозвался Венслидэйл, у которого были белокурые волнистые волосы и который серьезно глядел на жизнь сквозь толстые очки в черной оправе. Широкий круг людей верил, что при крещении ему дали имя Джереми, но этого имени никто не использовал, даже его родители, которые его звали Мальчик. Они так делали, подсознательно надеясь, что он поймет намек; Венслидэйл производил впечатление рожденного с душевным возрастом сорок семь лет.

– Не понимаю, почему бы и нет, – заявил Брайан, у которого под постоянным слоем въевшейся грязи, похоже, было широкое, приветливое лицо. – Не понимаю, почему бы ведьмам не иметь собственной газеты. Со статьями про новейшие заклинания и все такое. Мой отец, например, получает «Рыболовскую Почту», а я готов поспорить, что ведьм больше, чем рыболовов.

– Та газета называется «Новости для экстрасенсов», – проговорила Пеппер.

– Так это не ведьмы, – фыркнул Венслидэйл. – Моя тетя из таких. Это просто умение силой воли сгибать ложки, предсказывать судьбу и что-то еще такое же делать. Такие люди думают, что в одной из прошлых жизней они были королевой Елизаветой Первой. На самом деле, ведьм больше нет. Люди придумали лекарства, сказали им, что они больше не нужны, и стали их жечь.

– В ней могут быть картинки с лягушками и другими противными штуками, – говорил свое Брайан, который не желал выбрасывать хорошую идею. – И… и тесты разных метелок. И колонка про котов.

– Да и потом, твоя тетя вполне может быть ведьмой, – заметила Пеппер. – Тайно. Весь день быть твоей тетей, а ночью тайно заниматься ведьмовством.

– Только не моя тетя, – ответил Венслидэйл мрачно.

– И рецепты, – тянул Брайан. – Новые варианты использования лишних лягушек.

– Ой, да заткнись ты, – зло бросила Пеппер.

Брайан запыхтел. Если бы это сказал Венсли, последовала бы беззлобная дружеская потасовка. Но остальные Они давно знали, что Пеппер считает себя не связанной неформальными правилами братских потасовок. Она могла бить и кусать с физиологической точностью, невероятной для одиннадцатилетней девочки. К тому же, в одиннадцать лет Их начинало беспокоить смутное понимание того, что притрагивание к старой доброй Пеп перемещало их в область стучащей крови, кроме того, что тебя в это же время по-змеиному быстро били – Карате-Кида любой такой удар свалил бы на землю.

Но иметь ее в шайке было хорошо. Они с гордостью вспоминали, как однажды Жирный Джонсон и его шайка над ними насмехались из-за того, что с девочкой играют. Пеппер с такой яростью на это ответила, что мать Жирного приходила вечером жаловаться к ее родителям[35].

Пеппер смотрела на него, гигантского представителя мужского пола, как на своего естественного врага.

У нее у самой были короткие рыжие волосы и лицо, которые было не веснушчатым, скорее одной большой веснушкой с проглядывающей кожей.

Данные ей родителями имена были Пиппин Галадриэль Лунная Дочь. Дали ей их на церемонии именования в грязном поле, содержавшем трех овец и некоторое количество протекающих полиэтиленовых вигвамов. Мать ее посчитала уэльскую долину Пант-И-Гирдл идеальным местом для Возврата к Природе. (Через шесть месяцев, смертельно устав от дождя, москитов, людей, наступающих на палатки овец, которые съели у коммуны сначала весь запас марихуаны, а затем ее древний мини автобус, и начиная теперь понимать, почему вся человеческая история полна стремления подальше от Природы уйти, мать Пеппер вернулась к ее удивленным бабушке и дедушке в Тадфилд, купила лифчик и с глубоким вздохом облегчения стала изучать социологию.)

Ребенку с именем Пиппин Галадриэль Лунная Дочь открыто лишь два пути в жизни, Пеппер выбрала третий: три представителя Их мужского пола узнали это в свой первый день в школе, на игровой площадке, в возрасте четырех лет.

Они спросили, как ее зовут, и она – так невинно-невинно – им сказала.

После понадобилось ведро воды, чтобы вытащить зубы Пиппин Галадриэль Лунной Дочери из обуви Адама. Первые очки Венслидэйла были сломаны, а свитер Брайана был в пяти местах порван.

С тех пор Они были вместе, а Пеппер навсегда стала Пеппер для всех, кроме ее матери, а также (когда те были особенно храбры, и Они точно не могли их услышать) Жирного Джонсона и Джонсонитов, единственной другой шайки в деревне.

Адам стучал пятками по краю, исполняющего обязанности трона, ящика из-под молока, расслабленно слушая этот спор – как король, слушающий праздную болтовню своих придворных.

Он лениво жевал соломинку. Было утро четверга. Впереди простирались выходные, бесконечные и пустые. Их надо было заполнить.

Он позволил разговору себя обтекать, словно звону кузнечиков, или, точнее, как златоискатель, просматривающий сбитый гравий, надеясь увидеть блеск желаемого золота.

– В нашей воскресной газете сказано, что в стране тысячи ведьм, – проговорил Брайан. – Поклоняющихся Природе и едящих здоровую пищу, и все такое. Так что не понимаю, почему бы здесь одной не появиться. Они заполняют страну Волной Безрассудного Зла, там сказано.

– Что, поклоняясь Природе и поедая здоровую пищу? – спросил Венслидэйл.

– Там так было сказано.

Остальные Они обдумали это. Однажды – по предложению Адама – они целую вторую половину дня просидели на диете и здоровой пище. После они решили, что прожить на здоровой пище можно – только до этого надо съесть большой ленч, приготовленный из нормальной.

Брайан заговорщицки наклонился вперед.

– А еще там было сказано, что они голыми танцуют, – добавил он. – Забираются на Стоунхендж, холмы и другие штуки и голыми танцуют.

На этот раз обдумывание было поглубже. Они уже достигли такого положения, где американские горки жизни завершили длинный подъем к первому большому горбу половоззрения, так что они могли посмотреть вниз, на грядущий отвесный путь, полный тайн, ужаса и возбуждающих искривлений.

– Нда-а, – протянула Пеппер.

– Не моя тетя, – высказался Венслидэйл и вернул нормальное состояние душ. – Точно, не моя тетя. Она просто пытается с дядей поговорить.

– Твой дядя помер, – указала Пеппер.

– Она говорит, он все еще двигает стакан, – защищаясь, ответил Венслидэйл. – А мой отец говорит, что из-за постоянного двигания стаканов он и помер. Не понимаю, чего она с ним говорить хочет, – добавил он, – при его жизни они мало говорили.

– Это некромантия, вот что, – заметил Брайан. – В Библии про это написано. Бог смертельно не любит некромантию. И ведьм. За это в Ад попасть можно.

Сидящий на троне – ящике из-под молока – лениво поменял положение. Адам собрался заговорить.

Они примолкли. Адама всегда стоило послушать. В глубине душ Они знали, что вовсе не являются шайкой из четырех, а являются шайкой из трех, принадлежащей Адаму. Но как с ним было интересно, как были заполнены дни – несомненно, любой из Них поставит низкое положение в шайке Адама гораздо выше лидерства в любой другой, где бы то ни было.

– Не понимаю, чего все так на ведьм ополчились, – высказался Адам.

Они глянули друг на друга. Многообещающее начало…

– Ну, они губят посевы, – отозвалась Пеппер. – И топят корабли. И говорят тебе, что королем будешь, или кем-то таким. И варят всякие штуки с травой.

– Моя мать использует траву, – указал Адам. – Да и твоя тоже.

– О, эти как раз не страшны, – пояснил Брайан, не намеренный терять место эксперта по оккультизму. – Думаю, Бог сказал – нет ничего страшного в использовании мяты и шалфея. Разумно, что шалфей и мяту использовать можно.

– И они могут тебя заставить заболеть, просто посмотрев на тебя, – продолжала Пеппер. – Сглазить называется. Поглядят на тебя, ты заболеешь, никто не узнает, почему. И они куклу-тебя делают, втыкают в нее булавки, и у тебя потом болит там, где булавки, – добавила она весело.

– Такие вещи больше не происходят, – проговорил Венслидэйл, личность рационально думающая. – Мы ж Науку выдумали, и для их же пользы викарии сожгли всех ведьм. Называлось Испанская Инквизиция.

– Тогда, я считаю, надо узнать, ведьма ли это в Жасминовом Домике, если ведьма, надо сказать мистеру Пикерсгиллу, – проговорил Брайан. Мистер Пикерсгилл был викарием. В тот момент его взгляды расходились с Их взглядами по многим вопросам – от лазания на тис во дворе церкви до звона в колокола и убегания.