Побеждаю и сдаюсь (СИ) - Анастасия Разумовская

вкрадчиво спросил он темноту и тихо рассмеялся, будто наяву услышав яростное шипение подруги.

«От полугода до года должно пройти между сватовством и браком» — утверждал автор. Вот только… Станет ли князь Тивадар выжидать положенный традицией срок?

У принца не было ответа на этот главнейший вопрос. Он нежно провёл пальцем по маленькой тоненькой фигурке женщины, замотанной в ритуальные одежды.

— Что же ты наделала, Джайри, — прошептал устало. — Как ты могла совершить такую глупость, малышка?

Ульвар поднялся и подошёл к окну.

Её не найдут. Судя по срокам, Джайри уже в Золотом гнезде.

Наследнику захотелось убивать. Всех.

Надо было ехать в Шёлк. Эти идиоты ничего не смогут сами. Они её не спасут, не выкрадут. И тут принц остро осознал, что у него нет одной руки. Вернее, она есть, но толку от неё столько же, сколько от всех этих идиотов, которые упустили её.

А, значит, нужно найти либо не идиота, либо припугнуть Тивадара войной — но это глупо, либо убить князя, либо предложить что-то в обмен. Самый безопасный из вариантов — обмен. Нечто равноценное. В глазах Золотого дракона, конечно.

Что?

И Ульвар внезапно понял, кто ему нужен.

Нэйос. Старый котяра Нэйос. Мог бы помочь и герцог Ларан, но последний где-то шлялся на обратной стороне земли. Значит, Шёлковый герцог. Самый хитрый человек из всех, кого Ульвар знал. Воевавший лет тридцать назад с княжеством, а затем преспокойно торговавший с тинатинцами. Тот, кто смог провернуть войну царства и княжества семь лет назад. Он хитёр, и он прекрасно знает всех в этом… долбанном княжестве, которое Ульвару в данный момент хотелось разорвать на тысячу маленьких дракончиков.

Выезжать надо немедленно…

Вот только…

Все фигуры расставлены на доске и игра начата. Каждый час и каждый день безумно важны для наследника. Всё связано, схвачено и просчитано. Оставить столицу сейчас — потерять всё, к чему он шёл последние лет десять.

Ульвар прислонился лбом к холодному стеклу.

* * *

Шэн снова подошёл к двери, распахнул её и крикнул что-то гортанно и громко. Голова Джайри трещала, наливаясь свинцом. Лис подождал, затем забрал у служанки таз с водой, не пустив её в комнату, прикрыл дверь, вернулся к супруге своего князя, поставил таз на столик у кровати. Затем вытащил из кармана платок, окунул в воду и поднёс к лицу пострадавшей. Джайри отдёрнулась и застонала.

— Потерпи, — прошептал Шэн. — Пожалуйста.

И осторожно коснулся её щеки мягкой, тёплой тканью.

— Я тебя ненавижу, — прошептала Джайри.

Шэн взглянул ей в глаза и кивнул. Потом снова намочил платок и снова коснулся щеки.

— Вы все — уроды.

Серо-зелёные глаза снова взглянули на неё. В них впервые не было сдержанной насмешки.

— Не разговаривай, — мягко попросил он.

— А то ударишь? — зло процедила она.

Губы Шэна дёрнулись.

— Нет. У тебя зубы целы?

Джайри ухмыльнулась левым уголком губ и не ответила, глядя на мужчину в упор. Тот вздохнул.

— Мне нужно знать если…

—… если твой князь их сломал?

Девушка даже не пыталась скрыть презрения. Шэн внимательно посмотрел на неё и, видимо, догадался, что ответа не получит. Он встал, налил вино в бокал, вернулся и протянул ей.

— Выпей.

— Не хочу.

— Надо.

— Не хочу. Ударишь? Насильно будешь вливать?

В его глазах мелькнул гнев. Джайри невольно попыталась отползти.

— Не бойся меня, — он заметил её движение. — Я не бью женщин.

— Только крадёшь.

— Только краду, — подтвердил Лис. — Выпей. Тебе станет не так больно.

— Я хочу, чтобы мне было больно.

Голос её рвался, слова искажались. Говорить было тяжело.

— Зачем?

— Чтобы помнить. Чтобы ненавидеть вас. Тебя и твоего князя.

— Хорошо, — согласился Шэн.

Он легко поднялся, осторожно вытащил из-под девушки одеяло и укрыл им её сверху.

— Если что — зови меня. Я рядом. Не пытайся убежать — это бесполезно. Постарайся уснуть. Никто не войдёт — можешь никого не бояться.

Джайри криво ухмыльнулась.

— Никто? А если твой князь захочет продолжить начатое? Пустишь?

— Нет, — мягко ответил Шэн. — Не пущу.

Он осторожно поправил её волосы, и девушка злорадно увидела, что белая дорогая одежда испачкалась в крови.

— Спи.

Её похититель и охранник подошёл и задул свечи. А затем растянулся на ковре у камина.

— Ты не выйдешь? — спустя некоторое время неприязненно уточнила Джайри.

— Нет.

«Я его убью, — думала Джайри, глядя в потолок. Дрова прогорели, в камине потрескивали лишь угли, а потому в комнате сгустилась тьма. — Я отравлю тебя, Тивадар, клянусь. И рука не дрогнет».

* * *

Шэн лежал и смотрел, как мерцают в темноте золотистые искры, и вслушивался в рваное дыхание позади. Когда оно немного выровнялось, став булькающим, бесшумно поднялся, подошёл к кровати и осторожно повернул девушку на бок, чтобы не захлебнулась. Она простонала. На подушке темнело пятно.

К завтрашнему дню щека опухнет, нальётся багрянцем. Шэн стиснул кулаки и вышел. Подозвал стражников.

— Никого не пускать.

По их равнодушным глазам увидел, что они не поняли.

— Совсем никого.

Стражники удивлённо глянули на командира и наклонили головы. Всё равно не поняли.

— Никого, даже если это будет Тивадар, — уточнил Шэн.

И вот тут в их глазах отразилось замешательство.

— Но господин Шэн, — потрясённо вскрикнул один из них. Мужчина нахмурился, и стражник понял, зашептал: — Как мы можем не пустить Великого князя к его жене? Да вообще в любое помещение его гнезда?

— Это мой приказ, — спокойно ответил Шэн. — Так и скажете Великому князю, если вдруг захочет войти. Если кто-либо мимо вас пройдёт, я вас лично обезглавлю.

Сказал и пошёл прочь. Он знал, что его слова услышат. Они ходили под его началом в походы и знали, что Белый дракон слов не теряет.

Шэн спустился к знахарке и велел ей приготовить целебную мазь. Затем снова поднялся и прошёл в зал кубков. Гости уже разошлись, и в зале, как Шэн и рассчитывал, остались только братья: Тивадар и Эвэйк. Младший дремал, захмелев от вина. Тивадар пил и мрачно смотрел вдаль. Редко кто осмеливался тревожить князя, когда тот был в таком состоянии. Но Шэн подошёл и встал перед ним.

Тивадар его заметил.

— У тебя кровь на рукаве, — князь нахмурился. — Что произошло?

— Это кровь твоей жены, — ровно ответил Шэн. — Ты ударил её, и у неё пошла кровь.

Князь скривился.

— Кровь шлюхи. Забавно.

— Она — твоя жена, брат. А если она — твоя жена, как ты можешь называть её шлюхой?

— До того, как она стала моей женой, эта тварь успела накувыркаться…

— До. Она не обманывала тебя, брат мой, — мрачно и упрямо возразил Шэн. — Ты решил, ты женился. Теперь она — твоя жена. Её честь — твоя честь. Любой, кто её оскорбит, должен умереть.

Тивадар ударил кулаком по столу, и тот подпрыгнул на толстых ножках. Кубки брякнули.

— Ты пришёл меня учить, бастард? Ты забыл, кто ты, и кто я?

Шум разбудил Эвэйка, и младший заморгал, пытаясь вернуть себе зрение.

— Не забыл, — по-прежнему ровным, невозмутимым голосом ответил Шэн. — Я — твой Белый дракон, Великий князь. И я — сын твоего отца. Не твоя жена выбирала тебя. Ты выбрал её. Твоё решение — твой и ответ.

Тивадар поднялся и шагнул к нему. Он был едва ли не на голову выше брата.

— Ты — мой Белый дракон, — прорычал князь сквозь зубы. — Ты должен слышать меня и выполнять мои приказы. Не учить, Шэн. Ты спас мне жизнь, я это помню. И никогда не забуду. Но не смей меня поучать!

Он схватил наглеца за грудки, рванул на себя. Эвэйк испуганно уставился на них.

— Помирись с женой, князь, — упрямо возразил Шэн, не сопротивляясь. — Она станет матерью твоих сыновей. Тивадар, ты поднял руку на мать своих сыновей.

— Сыновей её любовника!

Лицо князя исказилось от бешенства.

— Шэн! — крикнул Эвэйк. — Остановись! Что ты делаешь? Ты не можешь так разговаривать со старшим братом!

— Заткнись, — рявкнул вдруг Тивадар и обернулся к младшему. — Ты с земли меч не мог поднять, когда Шэн уже сражался за своего князя. И не его вина, что князя убили. Я могу простить дерзость тому, кто доказал свою верность, но не тебе, мальчик.

Эвэйк закусил губу. Ему было всего девятнадцать, и когда была война, младший находился при старшем брате. Поэтому и выжил.

— Хорошо, Шэн, — устало бросил князь, разжимая пальцы и отпуская вассала и брата. — Я услышал тебя. Иди и скажи ей, что я её простил. Пусть приходит завтра