Маяк во тьме - Юсукэ Киши

— Так все и подумали бы. Но Якомару впервые растил ребенка человека. Думаете, вещество, которое не проверяли на людях, дало бы Якомару так легко им управлять?

— У нас много препаратов, — вмешался Киромару. — Наши предки, голые землекопы, поглощали вещество, добываемое из мочи их королев, чтобы управлять их рабочими. Хоть наша королева может вырабатывать это вещество, наш разум выше, чем у землекопов, так что полностью управлять солдатами не выйдет, но другие вещества, как марихуана, могут стереть их страх… но вы правы, мы — разные виды, так что сложно представить, что за вещество могло создать беса.

— И если он не бес, то кто он? — Сатору звучал ошеломленно.

Рана на его голове все еще кровоточила, и ему явно было больно.

— Как ни крути, он должен быть бесом. Ты видела, что он сделал!

— Это нас и запутывало все время.

Логика ситуации встала на место.

— При виде ребенка, убивающего людей без колебаний, эмоции затмили нам разум, и мы стали делать поспешные выводы. Мы решили, что он бес, чтобы ощущать себя спокойнее.

— Спокойнее? О чем ты? Как осознание, что он — бес, делает тебя спокойнее?

— Синдром Рамана-Клогиуса хотя бы известен. Неизвестного люди боятся куда больше.

Сатору скрестил руки и задумался.

— Есть причины полагать, что он — не бес. Бесы теряют способность думать, они просто убивают все вокруг них. Если ребенок — бес, то почему не навредил Якомару?

— Они не могут управлять им с помощью веществ?

— Это невозможно. Беса не приручить. Если бы это было возможно, мы бы давно так сделали, и нападения в прошлом не произошли бы, или жертв было бы меньше. И с веществами он мог бы и не отыскать силы для нападения на людей.

— Тогда почему не действует отдача от смерти и паралич при атаке? — спросил Сатору.

— Действуют.

— О чем ты?

— Что проще всего? Ребенка растили бакэ-недзуми почти с рождения. Он считает себя бакэ-недзуми, а не человеком.

— Может, это и так, но как…

Его осенило.

— Может, бес… ребенок не может нападать на бакэ-недзуми, а не на людей?

— Именно.

Я ощущала уверенность. Ребенок считал себя бакэ-недзуми, так что не мог убивать «свой вид». Для него люди были другим видом.

— Но почему он так жестоко убивает людей?

— Мы убиваем их так же, правда?

— А? — Сатору был потрясен. — Но они же бакэ-недзуми, — и тут он понял, что Киромару все слышал. — Ты права. Я и не осознавал, что мы это делаем.

Глаз Киромару расширился.

— Я должен был раньше понять, что что-то не так. Когда мои элитные отряды погибли, он не убил их проклятой силой, он только забрал их оружие. Мы были беспомощны, а он мог думать, что играет с нами… и потом, когда я столкнулся с бесом и побежал прочь, он не напал, хоть между нами было двадцать метров. Он точно меня заметил, — он раздраженно застонал. — И недавно. Когда вы были перед ним, я смог вмешаться, просто бросив камень. Им важно убить вас, и я не думал, что он вас отпустит. Даже расправа с одним из вас — маленькая победа, но бес отпустил вас. Он не выбирал не атаковать, но не мог, пока я был там!

— Так если он один, Киромару может напасть? — голос Сатору дрожал.

— Да. Он ничего не сможет сделать Киромару. Будет просто убить его или поймать живым.

— Проклятье! — трещина появилась в стене возле Сатору. — Все это время победа была у нас в руках. А мы ее упустили. Почему мы не подумали до этого?

— Успокойся, еще не поздно, — сказала я как можно спокойнее. — Мы все-таки поняли истину, хоть и в последний момент.

— Мы должны были понять еще до того, как бес… как он прошел по главному туннелю. Теперь он с Якомару. Даже если Киромару придет, его убьют, — Сатору вздохнул.

Но был другой выход. Шанс был небольшим, но возможным. И был только он.

Но я не мешкала, ведь вариант был жестоким. Якомару на моем месте точно не сдерживался бы. Но часть меня была против плана. Люди или бакэ-недзуми, но все мы были живыми существами с бьющимися сердцами и теплой кровью в наших телах. Умные создания, способные на счастье, печаль, гнев, сострадание… Мы не были пешками, которые отбрасывали ради большой игры. Проведя столько времени с Киромару, я ощущала это только сильнее.

Ребенок так сильно напоминал о Марии и Мамору, что мое сердце рвалось на клочки.

Но он напал на деревню, разрушил наши дома, убил тысячи невинных людей. Волна ненависти и желания отомстить хлынула на меня.

Но он не был бесом.

Он был невиновен. Его родителей убили бакэ-недзуми, а потом крысы вырастили его и приказали убивать. Он считал себя бакэ-недзуми, так что не удивлялся, не испытывал угрызений совести. Для него люди были дьяволами, поработившими их, и он мог убить их по своей прихоти.

И не только это. Он не мог пойти против бакэ-недзуми из-за запрета на атаку и отдачи от смерти. Но бакэ-недзуми могли наказывать его, сколько хотели.

Он был их рабом.

Что за жизнь у него была? Сердце болело от мысли, как с ним обходились после смерти Марии и Мамору.

И что произойдет, если мы умрем тут?

Выжившие в городах убегут, чтобы их не убили. С ребенком Якомару сможет отбивать атаки других районов. За десять лет все похищенные им младенцы смогут использовать проклятую силу. И тогда бакэ-недзуми завоюют Японию.

Не было времени думать о другом плане. Я должна была сделать это.

Томико пришла бы к такому же заключению.

— Саки, —