Пуаро ведет следствие (сборник) - Агата Кристи

– Простите меня, мадам, но что вы имеете в виду, говоря «как всегда»?

– Я установил правило, что никто не имеет права войти в комнату, если в ней нет Селестины, служанки моей жены, – пояснил мистер Опалсен. – Гостиничная горничная убирает утром комнату в присутствии Селестины, а после обеда приходит расстелить постель на тех же условиях, в противном случае ей запрещено входить в комнату.

– Так вот, как я уже сказала, – продолжила миссис Опалсен, – я поднялась сюда, открыла вот этот ящик, – она показала на правый нижний ящик туалетного столика, который едва доставал ей до колен, – и вынула оттуда свою шкатулку с драгоценностями. Затем отперла ее – она выглядела как обычно – и обнаружила, что жемчуг пропал!

Инспектор поспешно записывал ее показания в свою книжку.

– А когда вы видели его в последний раз? – спросил он.

– Он был на месте, когда я уходила на обед.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно! Я еще думала, надеть его или нет, но потом решила надеть изумруды, а жемчуг убрала назад в шкатулку.

– Кто запер шкатулку?

– Я сама. Я ношу ключ на цепочке на шее, – произнеся это, она показала ключ.

Инспектор рассмотрел его и пожал плечами.

– Вор, должно быть, сделал себе дубликат. Это совсем несложно – замок очень простой. И что же вы сделали после того, как заперли шкатулку?

– Я поставила ее в нижний ящик – туда, где я всегда храню ее.

– А ящик вы не запирали?

– Нет, я никогда этого не делаю. Моя служанка никуда не выходит из комнаты, пока я не вернусь, поэтому в этом нет необходимости.

Лицо инспектора стало еще серьезнее.

– Правильно ли я понимаю, что драгоценности были на месте, когда вы пошли на обед, и что ваша служанка с тех пор не покидала комнату?

Внезапно, как будто только сейчас осознав весь ужас своей собственной ситуации, Селестина испустила пронзительный крик и, бросившись к Пуаро, разразилась длинной тирадой на французском языке:

– Это предположение ужасно! Чтобы меня подозревали в краже драгоценностей хозяйки?! Всем известно, что в полиции работают одни идиоты! Но месье, он ведь француз…

– Бельгиец, – попытался прервать ее Пуаро, но Селестина не обратила на поправку никакого внимания:

– Месье же не будет стоять и наблюдать, как меня незаслуженно обвиняют, в то время как на пресловутую горничную не обращают никакого внимания. Эта горничная никогда мне не нравилась – красномордая, почти без волос – настоящая воровка! Как только я увидела ее, то сказала себе, что это нечестная женщина. я всегда очень внимательно следила за ней, когда та убирала комнату хозяйки! Пусть эти идиоты-полицейские обыщут ее, и если они не найдут на ней жемчуга мадам, то я буду очень удивлена!

Хотя вся эта тирада была произнесена на быстром и малопонятном французском, Селестина сопроводила ее множеством жестов, поэтому горничная поняла какую-то ее часть. Она покраснела от злости.

– Если эта иностранка говорит, что это я украла драгоценности, то это ложь! – горячо заявила она. – Я их и не видела никогда.

– Обыщите ее, – закричала Селестина. – Вы увидите, что я права.

– Вы лгунья – разве вы не слышали, как я это сказала? – ответила горничная, наступая на служанку. – Сама украла, а теперь пытается все свалить на меня… Да и была-то я в комнате всего минуты три перед тем, как вернулась леди, а ты там сидела, как кошка, которая выслеживает мышь, никуда не выходя.

– Это правда? – Инспектор вопросительно посмотрел на Селестину. – Вы действительно никуда не выходили из комнаты?

– Я просто старалась не оставлять ее одну, – нехотя призналась Селестина, – но я дважды выходила в свою комнату вот через эту дверь: один раз, чтобы взять катушку ниток, а второй – ножницы.

– Да тебя не было не больше минуты, – послышался злобный комментарий горничной. – Просто промелькнула туда-сюда… Я буду только рада, если полиция меня обыщет – мне бояться нечего.

В этот момент в дверь постучали. Инспектор пошел открывать, и он явно обрадовался, когда увидел, кто пришел.

– Ага, – произнес он, – очень хорошо. Я посылал за одной из наших сотрудниц, и она только что появилась. Надеюсь, что вы согласитесь пройти с ней в соседнюю комнату.

Он посмотрел на горничную, которая, встряхнув головой, переступила порог – женщина-полицейский следовала за ней по пятам.

Француженка, всхлипывая, опустилась на стул. Пуаро в это время осматривал комнату, план которой я привожу ниже.

– Куда ведет эта дверь? – спросил он, кивнув на дверь у окна.

– Наверное, в следующий номер, – сказал инспектор. – В любом случае с этой стороны она закрыта на засов.

Пуаро подошел к двери, подергал за ручку, а затем отодвинул засов и подергал еще раз.

– С другой стороны она тоже закрыта, – заметил он. – Тогда это исключено.

Он подошел к окнам и внимательно осмотрел каждое из них по очереди.

– И опять ничего. Нет даже балкона.

– Даже если бы он и был, – нетерпеливо заметил инспектор, – не вижу, что бы это могло изменить, если служанка не покидала комнату.

– Évidemment, – сказал Пуаро, ничуть не расстроившись. – Если мадемуазель уверена, что не выходила из комнаты…

Его прервало появление горничной в сопровождении женщины-полицейской.

– Ничего, – коротко доложила полицейская.

– А я и была в этом уверена, – добавила горничная с достоинством. – А этой французской девице должно быть стыдно за то, что набросилась на невинную девушку.

– Ладно, ладно, поспокойнее, детка, – сказал полицейский, открывая дверь из номера. – Никто тебя ни в чем не подозревает. Отправляйся и займись своей работой.

– А вы ее обыщете? – потребовала горничная, указав на Селестину.

– Да, да. – Он захлопнул дверь перед ее лицом и повернул ключ.

Теперь настала очередь Селестины пройти в комнату с полицейским. Через несколько минут она тоже вернулась. На ней драгоценностей тоже не было.

Лицо инспектора стало совсем мрачным.

– Боюсь, что вам в любом случае придется пройти со мной, мисс. – Он повернулся к миссис Опалсен. – Прошу прощения, мадам, но все указывает именно на это. Если их нет сейчас на ней, то они спрятаны где-то в комнате.

Селестина издала еще один пронзительный крик и схватила Пуаро за руку. Мой друг нагнулся и что-то прошептал ей на ухо. Она с сомнением посмотрела на него.

– Si, si, mon enfant[77], уверяю вас, что лучше не сопротивляться… Вы позволите, месье? – Пуаро повернулся к инспектору. – Один маленький эксперимент – просто для моего успокоения.

– Все зависит от того, что это за эксперимент, – безразлично сказал полицейский.

Мой друг еще раз обратился к Селестине:

– Вы сказали нам, что выходили в свою комнату, чтобы взять катушку ниток. Где она лежала?

– На верху комода, месье.

– А ножницы?

– Там же.

– Не затруднит ли вас, мадемуазель, если я попрошу вас повторить эти ваши действия? Вы сказали, что сидели вот здесь с вашей работой…

Селестина села, а потом по сигналу Пуаро встала, прошла в соседнюю комнату, взяла с комода необходимые предметы и вернулась.

Пуаро делил свое внимание между ее движениями и большими серебряными карманными часами, которые он держал в руке.

– Попрошу вас, мадемуазель, еще раз.

После второго прохода маленький бельгиец сделал какую-то пометку в своем блокноте и убрал часы в карман.

– Благодарю вас, мадемуазель. И вас, месье, – он поклонился инспектору, – за ваше терпение.

Казалось, что эта чрезмерная вежливость моего друга сильно развеселила инспектора. Селестина, вся в слезах, покинула комнату в сопровождении женщины и детектива в штатском.

После этого, еще раз извинившись перед миссис Опалсен, инспектор стал обыскивать комнату. Он выдвигал ящики, открывал коробки и полностью перевернул кровать. Кроме того, он простукал пол.

Мистер Опалсен скептически наблюдал за его действиями.

– Вы, что, действительно надеетесь его найти?

– Да, сэр, и на то есть своя причина. У нее не было времени вынести жемчуг из комнаты. То, что миледи так быстро обнаружила пропажу, нарушило ее планы. Нет, оно должно быть где-то здесь. Кто-то из них двоих должен был его спрятать, и мне кажется маловероятным, что это сделала горничная.

– Не просто маловероятным, а невозможным, – тихо сказал Пуаро.

– Что вы сказали? – посмотрел на него инспектор.

Мой друг скромно улыбнулся:

– Сейчас я вам это продемонстрирую. Гастингс, друг мой, возьмите мои часы. Только осторожно – это семейная реликвия. Только что я засек, сколько времени мадемуазель отсутствовала в комнате. Первый раз это продолжалось двенадцать секунд, второй – пятнадцать. А теперь следите за моими действиями. Мадам будет так добра и даст мне ключ от шкатулки… Благодарю вас. А Гастингс будет так добр, что подаст мне сигнал…

– Начали, – сказал я.

С почти невероятной скоростью Пуаро открыл нижний ящик столика, вытащил шкатулку для драгоценностей, вставил ключ, открыл ее, выбрал какое-то украшение, захлопнул и запер шкатулку и убрал ее в ящик, который он снова захлопнул. Двигался он как молния.