Доминум - Полина Граф

– Зербраг устроил из священного действа дешевый театр! – не унимался Бербут.

– У него было на то право, – уклончиво ответила префектша Дариотума. Голос ее был глух, а в росте она совсем немного уступала Альдебарану. – Зербраг справедливо отметил, что он старый воин с огромной душой и многое сделал для Света. Вселенная и Материя, он прошел сквозь эру Конфронтаций и Тройственную гражданскую войну, вышел из нее героем. И это лишь часть его заслуг. Ему повезло родиться в нужный момент и застать те времена, когда можно было себя показать. У Бетельгейзе же такой роскоши не имеется. Она лишь ступала на путь своего зенита, когда произошла битва за Люксорус. А после Армии на пять тысяч Генезисов ушли в стадию холодного сопротивления. Сейчас колесо Войны катится лишь по отдельным префектурам и областям. Для нас это благо и передышка. Но Бетельгейзе проигрывает Зербрагу в подвигах. У нее просто не было возможности показать себя.

– И что? Всепроникающий Свет, когда он вообще геройствовал? Да эти подвиги старше, чем все то нелепое и сказочное древнее наследие, которое Зербраг не перестает так маниакально искать! Даже магн-легаты не должны таким заниматься, а он – Паладин! Для подобных вещей у нас есть разведчики.

– И все же он его нашел, – пожала плечами префектша.

– Монументальные ребра колосса, больше целой планетарной системы, – мрачно заговорил беловолосый. Альдебаран наконец вспомнил, что это недавно назначенный префект Тел-Лермиса – небольшой предельной префектуры. – Остатки древнего военного полиса Шаа из Бронзовых Ветров, где Байро Разящий сверг династию Прима, Расколотый Юниверсариум Девронис Странницы, и даже отыскал стены крепости Лаэрта Покорителя, затерявшиеся в космических просторах. Но Зербраг всегда искал что-то, что могло бы рассказать нам больше об эре Зарождения, до того как Баэрдод Путеводный стал первым Верховным. И вот теперь он, похоже, это нашел.

– Аларонем? – скрестив руки, с недоверием фыркнул Бербут. – Бетельгейзе права: очередная сказка и громкий пшик. Поверить не могу, что какая-то старая лампа так вскружила головы громогласному меньшинству. Вы же сами всё видели, Зербрага поддержала хорошо если половина зала. А столько шуму!

– Они устали, – Альдебарану было тяжело признавать это, – от постоянных поражений, в череду которых мы попали после битвы за Люксорус. Многие чувствуют себя униженными и обделенными. Столько светлых лишились своего дома. Я верю в Бетельгейзе всей душой. Но даже я понимаю: не всякий поверит, что она начнет новую светлую эпоху, лучше, чем все предыдущие. Зербраг и здесь был прав. Мы на грани слома Эквилибриса. Всем требовался победоносный символ. Зербраг его им дал.

Бербут и дальше спорил и ворчал, а Альдебаран понимал, что, сотрясай они воздух хоть вечность, поменять все равно ничего не смогут. Перевес Зербрага казался небольшим, но он был.

Потому Альдебаран откланялся и ушел. Туда, куда его направил орнега перед заседанием.

Скованный тревогой и потрясением, он мерил шагами пространство обзорной площадки. На небе Ревершиль почти скрыл Баэрдод, оставив от звезды лишь узкую алую полоску. Когда эквилибрум отвлекся на этот вид, в проходе послышались тихие шаги.

– Ты все-таки пришел.

Какая-то часть Альдебарана с самого начала надеялась или даже знала, кто пригласил его сюда. Но, несмотря на это, он с неверием уставился на Бетельгейзе. Она попыталась улыбнуться ему в приветствии, однако вышло крайне вяло.

Взяв себя в руки, Альдебаран немедленно поклонился.

– Я не мог не прийти, луц. Разве я вправе ослушаться указа?

Рука Паладина мягко легла на его плечо.

– Оставь это, прошу, – произнесла Бетельгейзе, заставляя Альдебарана выпрямиться. – Мне не нужны от тебя почести.

Эквилибрум нахмурился, но промолчал. Бетельгейзе же внимательно всмотрелась в его лицо.

– При нашем последнем разговоре у тебя не было столько шрамов. Когда ты их получил?

– В последний раз мы говорили достаточно давно, – уклончиво ответил он, отворачивая изуродованное лицо. – Я был вызван не ради того, чтобы обсуждать мой внешний вид, верно?

Бетельгейзе кивнула и подалась к ограждению, глядя на небесные светила.

– Мне жаль, что так вышло с Зербрагом, луц, – сказал Альдебаран.

– Прекрати, – резко обернувшись, ожесточилась Бетельгейзе. – Мне не нужен очередной подчиненный. Только не ты.

– Тогда кто вам нужен? – спокойно осведомился он.

Бетельгейзе раздраженно поджала губы, словно от бессилия.

– Поговори со мной. Как раньше.

Прежде чем ответить, Альдебаран помедлил, вспоминая ее старый образ.

– Боюсь, как раньше, не выйдет. Вы уже давно не мой рекрут. И я вряд ли имею право давать советы Паладину.

– Тогда дай совет другу.

Другу… от этого слова Альдебарану стало не по себе. Слишком много времени прошло в молчании. Какими друзьями они могли быть теперь?

И тем не менее…

– Что я могу для тебя сделать? – спросил он, теплея от благодарности в ее глазах.

– Ты ведь был в подчинении у Зербрага. Сам рассказывал мне о его зверствах.

– И о многом умолчал.

– Произошедшее на форуме – тотальная катастрофа… Как он смог найти этот Маяк?.. В любое другое время я была бы рада, но… Почему именно сейчас?

– Есть шанс, что все это лишь фарс. Кто знает, на какой обман готов пойти Зербраг, лишь бы заработать доверие публики.

Когда звезда снова отвернулась и тяжело навалилась на парапет, Альдебаран подошел ближе.

– В Свете полно душ, которые сочли произошедшее вопиющей несправедливостью. Зербрага мало кто любит, этим он тебе проигрывает.

– Но теперь он герой, – сухо усмехнулась она. – Тот, кто вернет нам Аларонем.

– Ты будешь прекрасной Верховной, Бетельгейзе. Оттана готовила тебя к этому долгое время. Она видела в тебе истинного преемника. Мы будем бороться. Столько, сколько потребуется.

После небольшой паузы Бетельгейзе покачала головой.

– Помнишь, как здесь ты свел меня с Антаресом?

Альдебаран печально улыбнулся.

– Ты несколько эллеров умоляла меня об этом. Я напоминал ему, а тот все забывал и забывал. В отношениях с душами он был слишком рассеян. Из-за занятости не мог найти времени.

– Верно. Мы же были связаны с ним кровными узами как последние представители генума Анимера, а я знала его почти исключительно по ворчанию отца. В моем детстве мы несколько раз пересекались, немного общались. Но мне так хотелось поговорить с ним как следует! Антарес казался столь великим, непостижимым. Когда я росла и даже когда была рекрутом, все только и говорили о его подвигах, приравнивая их к чудесам. Нест Хрупкий едва не довел нас до Раскола Света, а Антарес позволил Армии воссиять как никогда прежде. Он был везде и был со всеми, в одиночку мог одолеть целые легионы и освобождал утерянные Светом земли от темных захватчиков. Сумеречные походы, войны, кризисы – Антарес преодолевал почти каждый из них с неправдоподобной легкостью. И, что самое главное, был добр. Так говорили. Сложно