Концепции современного естествознания - Степан Карпенков

Взаимоотношения между наукой и религией складывались по- разному на Востоке и на Западе христианской цивилизации. Наиболее драматичны они были на католическом Западе и, как представляется, в значительной степени потому, что именно он стал колыбелью новоевропейской науки. Католическое богословие уже в XII в. поддается соблазну строить себя как рациональную систему знаний, включающую естественно-научные теории. Однако, поскольку космологические представления античности, на которые опиралась средневековая наука, нередко противоречили христианским догмам, церковные власти пытались решительно отметать некоторые положения античной науки, чем способствовали не только разрушению аристотелевской космологии, но и становлению науки Нового времени – экспериментального естествознания. В то время, когда зарождалось точное естествознание, основанное на математическом описании, необходимо было (чтобы избежать драматических эпизодов, подобных судьбе Коперника) разграничить понятия науки и религии. Чему в некоторой мере и способствовало возникшее в конце XVII в. новое, механистическое естествознание. Теологии в качестве собственно ее предмета была оставлена область божественного и сверхъестественного. Вместе с тем в противостоянии оккультным учениям (различным формам суеверий, магии, спиритизму и др.), чуждым христианству, нужен был новый рационализм, дающий строгое экспериментально проверяемое понимание законов природы. Такое понимание предложили выдающиеся ученые-естествоиспытатели Н. Коперник, И. Кеплер и Г. Галилей.

Союз науки и христианства, сформировавшийся в XVI–XVII вв., стал спасительным для судьбы европейской культуры. Хотя… в конце концов на науку была возложена задача явно религиозного характера: не только создать с помощью зависимой от нее техники рай на земле, но и полностью преобразовать природу. Как известно, надежды на решение этой задачи не оправдались. Может быть, еще и поэтому человек нашего времени старается сохранить и приумножить ценности науки, границы и возможности которой он, конечно, теперь понимает по-новому, ищет успокоения в религии.

В православии в отличие от католицизма божественное откровение и человеческое мышление не смешивались. Границу между божественным и человеческим не переступали ни наука, ни церковь.

Интересна история становления православной веры в России, описанная Н.М. Карамзиным в гениальном произведении «История государства Российского». Проповедники разных вероисповеданий – магометанского, иудейского, католического и православного – пытались склонить князя Владимира к принятию своей веры. Великий князь охотно выслушивал их учения. В частности, выслушав иудеев, он спросил, где их отечество. «В Иерусалиме, – отвечали проповедники, – но Бог во гневе своем расточил нас по землям чуждым». «И вы, наказываемые Богом, дерзаете учить других? – сказал Владимир. – Мы не хотим, подобно вам, лишиться своего отечества». Выслушал Владимир и православного философа, присланного греками, который рассказал кратко содержание Библии, Ветхого и Нового Завета и показал картину Страшного Суда с изображением праведных, идущих в рай, и грешных, осужденных на вечную муку. Пораженный сим зрелищем, Владимир вздохнул и сказал: «Благо добродетельным и горе злым!» «Крестися, – ответствовал философ, – и будешь в раю с первыми». Владимир, отпустив философа с дарами и великою честью, собрал бояр и градских старцев; объявил им предложения магометан, иудеев, католиков, православных греков и требовал их совета. «Государь! – сказали бояре и старцы, – всякий человек хвалит веру свою: ежели хочешь избрать лучшую, то пошли умных людей в разные земли испытать, какой народ достойнее поклоняется Божеству». И великий князь отправил десять благоразумных мужей для сего испытания. Возвратясь в Киев, послы говорили князю с презрением о богослужении магометан, с неуважением о католическом и с восторгом о византийском, закончив словами: «Узнав веру греков, мы не хотим иной». Великий князь решил принять православную веру. Так, в конце X в. в России начиналась новая эпоха – эпоха православия, сменившая язычество.

Православное понимание сфер естественно-научного знания и религии во многом предвосхитило выводы исторических и философских исследований феномена науки, предпринятых во второй половине XX в. Бурное развитие естествознания заново поставило вопрос о возникновении фундаментальных представлений о пространстве и времени, а после появления квантово-механического описания микрообъектов и других новых положений современного естествознания окружающий нас мир более не воспринимается как огромная детерминированная система, в которой Богу просто нет места. Кроме того, и историко-философские исследования показывают существенную зависимость науки от культурных и духовных взглядов, в том числе и религиозных. Итак, в настоящее время диалог между наукой и религией вышел на новый уровень.

Более осмысленными стали вопросы: как и почему возникли элементарные частицы? Почему, например, электрон имеет вполне определенный заряд и размеры? По-новому сегодня звучит и вопрос о происхождении Вселенной. Было ли что-нибудь до начала возникновения объектов Вселенной? Если нет, то как она образовалась?

Современная естественно-научная космология решает проблемы, соотносящиеся с традиционно обсуждаемыми теологией вопросами. Может быть, не случайно многие ученые-естествоиспытатели и математики, начав свои изыскания людьми неверующими, каждый своим путем, по-разному, нередко приходили к вере. Казалось бы, что с развитием естествознания количество верующих должно было все более сокращаться. Однако социологические исследования, проведенные в 1916 и 1966 гг. среди 1000 случайно выбранных американских ученых, свидетельствуют о другом: за 80-летний период оно существенно не изменилось и составляет около 40 %.

Конечно, Библия не описывает достаточно детально, как образовалась Вселенная и как возникла жизнь. Скорее, она говорит о том, для чего Бог создал мир, а не о том, как он создавался. Французский математик и физик П.С. Лаплас (1749–1827), объясняя Наполеону законы мироздания, сказал, что присутствие Бога для изучения таких законов ему не нужно. Другое дело, когда возникают вопросы о том, как возник окружающий нас мир. Последователи материалистического учения Дарвина полагают, что информация в генетическом коде накапливалась в течение чрезвычайно длительного периода времени в результате случайных мутаций. Можно представить, что в результате случайных перестановок различных букв алфавита образуется слово, но практически невозможно вообразить себе, чтобы при случайном выборе и соединении букв в слова и отдельных слов в законченные предложения, а затем из отдельных предложений в повествование с заданным сюжетом получится завершенная интересная книга – вероятность такого процесса, хотя и отлична от нуля, но ничтожно мала.

Современный английский астрофизик Ф. Хойл (1915–2001) в результате строгих математических расчетов пришел к выводу, что вероятность случайного зарождения жизни примерно такая же, как и вероятность того, что в результате сильного урагана, пронесшегося на мусорной свалке, будет собран сверхзвуковой самолет. По мнению другого современного английского биофизика и генетика Ф. Крика (р. 1916) – одного из создателей модели молекулы ДНК (двойной спирали), лауреата Нобелевской премии 1962 г. – «происхождение жизни кажется чудом, и с ее зарождением связано слишком много сложностей».

Вера в слепой случай как альтернативная вера лежит в основе атеизма. Анализируя мировоззренческие корни атеизма, Вольтер (1694– 1778) писал: «В Англии, как и повсюду, были и есть много атеистов из принципа… Я знал во Франции некоторых выдающихся физиков, и – сознаюсь – меня крайне удивляло, что люди, так ясно представляющие себе приводные пружины природы, не хотят видеть руку того, кто так зримо определяет взаимодействие этих пружин. Мне кажется, что среди прочего к материализму их привела вера в бесконечность и наполненность мира, а также вера в вечность материи. По-видимому, именно эти принципы и ведут к заблуждению; напротив же, известные мне последователи Ньютона, исходящие из существования пустого пространства и конечности материи, допускали и существование Бога».

Современные естественно-научные работы по расшифровке генома человека, опыты по клонированию животных никак не объясняют происхождение генетического кода. Впрочем, возможно, как и Лаплас, ученые-естествоиспытатели не нуждаются в гипотезе о существовании Бога для описания функционирования генетического кода и даже его понимания, хотя при этом без Создателя они не могут объяснить, как и откуда он взялся.

Входя в XXI в., мы обязаны помнить, что современное естествознание выросло на трудах гениальных ученых-естествоиспытателей: Кеплера, Паскаля, Ньютона, Коперника, Галилея, Ломоносова, Менделеева, Эйнштейна, Планка, Фарадея, Максвелла, Дарвина, Линнея, Пастера, Пирогова, Королева и многих других, чья вера в Бога подвигала их на глубокое познание окружающего мира. Так, немецкий астроном Иоганн Кеплер (1571–1630), открывший законы движения планет, восклицал: «О, велик Господь наш и велико его могущество, и мудрости его нет границ. И ты, душа моя, пой славу Господу твоему во всю твою жизнь». Французский математик и физик Блез Паскаль (1623–1662) был не просто верующим, но и одним из величайших религиозных мыслителей Европы. Он сказал: «Все противоречия, которые более всего, по-видимому, хотят удалить меня от позиции религии, более всего и привели меня к ней». Английский математик и физик Исаак Ньютон (1643–1727), открывший фундаментальные законы механики и приблизивший человечество к тайне мироздания, был верующим человеком и занимался богословием. Когда он произносил имя Божие, то всякий раз благоговейно вставал и снимал шляпу. Первый российский ученый-естествоиспытатель М.В. Ломоносов (1711–1765) утверждал: «Создатель дал роду человеческому две книги. В одной показал Свое величие, в другой – Свою волю. Первая – видимый этот мир, Им созданный, чтобы человек, видя огромность, красоту и стройность Его созданий, признал Божественное всемогущество… Вторая книга – Священное Писание. В ней показано Создателево благословение к нашему спасению». «Я верю в Бога как в Личность и по совести моей могу сказать, что ни одной минуты моей жизни я не был атеистом», – эти слова принадлежат Альберту Эйнштейну (1879–1955). Немецкий физик-теоретик Макс Планк (1858–1947), один из основоположников квантовой теории, лауреат Нобелевской премии, писал: «Куда бы мы ни обращали наши взоры, каким бы ни был предмет нашего наблюдения, мы нигде не находим противоречия между наукой и религией. Мы, скорее, констатируем их абсолютную гармонию в основных пунктах, особенно в области естествознания. Как религия, так и наука, в конечном результате, ищут истину и приходят к исповеданию Бога». Когда известный естествоиспытатель Уоллес в очередной раз посетил Дарвина, то ему пришлось подождать приема, так как сын его сказал: «Теперь мой отец молится». Французский ученый Луи Пастер (1822– 1895), основатель микробиологии, говорил: «Я мыслил и изучал, потому и стал верующим».