Серебряная мечта - Сандра Честэйн

– Пора искать укрытие, – сказал он. – Надо сохранить продукты сухими, если разразится гроза.

– Чуть впереди есть пещера, где я прятала вас от индейцев.

– Вот и отлично.

Снежные бури сменились весенними стихиями, приносящими на равнины смерчи и наводнения. Коултер и не предполагал, что температура поднимется так быстро, что начнут таять снега. Странная погода для марта.

Не успели они доехать до поворота и начать подъем, как поднялся шквальный ветер и все вокруг потемнело. За три ходки вверх они подняли все продукты в пещеру.

– Поищите что-нибудь для костра, пока не начался дождь. А я позабочусь о лошадях.

– Ниже есть навес. Заведите их туда, там они будут в безопасности. Только закройте им глаза.

Сабрина спешила набрать веток и сучьев. Она втащила даже несколько сухих стволов в пещеру. Дождь начался как раз, когда она вернулась с очередной охапкой хвороста.

Она достала из свертка драгоценные спички и начала разводить костер у входа, загораживая огонек от ветра рукой. Но ветки и трава все же были влажными.

Жаль было тратить еще одну спичку. Сабрина стала лихорадочно искать что-нибудь сухое. И тут ока вспомнила старый индейский способ: отрезала охотничьим ножом прядь волос и подожгла. Огонь тут же, потрескивая, разгорелся. Она расстелила постели, отыскала кофейник и набрала воды, которая в изобилии лила с небес. Коултер придет мокрым и замерзшим, так что лучше заварить кофе из новых запасов и покрепче.

Затем Сабрина смешала немного муки с дождевой водой и вылила на сковородку, пристроив ее на углях. Конечно, лепешка будет твердой как камень, но все же утолит голод.

Секунду спустя в пещеру вошел Коултер и так и застыл.

– Какого дьявола? – взревел он.

– В чем дело? Плохой костер?

– Что случилось с вашими волосами?

– А-а, вот вы о чем. Просто я прядью разожгла костер. Старый индейский способ. Меня научила Рэйвен.

Он продолжал молча разглядывать ее. Волосы струятся по плечам, словно языки пламени, и никак не отвести взгляда от этого пожара. Неожиданно она показалась и моложе, и неувереннее, и женственнее.

– Устроили лошадей?

– Да, только пришлось бросить эту сумку с шестами на дороге, больно громоздкая. Неужели они действительно делают их из желудков опоссумов?

– Не знаю. Но они любят подвязывать запасы на шесты и перетаскивают так абсолютно все: и палатки, и детей. До того как у них появились лошади, тяжести перевозили собаки.

– Хорошее место. Дождик смоет все следы. И мы так высоко, что увидим и услышим любого, кто рискнет подойти.

Коултер придвинулся к огню. Его начинала бить мелкая дрожь, но совсем не холод был этому причиной. Сняв шляпу, он стряхнул воду.

– Вы совсем промокли. Снимите пиджак и дайте мне. Я повешу его на этот камень, пусть сохнет.

Коултер чуть замешкался, снимая перчатки и ледяными пальцами расстегивая пиджак. Он набросил его на большой валун, а Сабрина развернула одно из одеял.

– Сядьте к огню и погрейтесь.

Сколько времени прошло, как они выехали с фактории, а он то и дело вспоминал, как она сказала: «Это мой муж». Ей-то ведь ничего не угрожало, значит, она пыталась спасти его. Вот и представила его мужем, на поиски которого отправилась когда-то.

– А вы? Вы тоже промокли.

И правда, а она даже не заметила, что сидит в мокром пальто и дрожит. Сабрина сняла пальто и повесила на камень.

Нагрев одеяло у огня, Коултер накинул его на плечи Сабрины. Сам укутался в другое и сел рядом с ней.

– О, кажется, я чую запах кофе!

– Жаль, что к кофе у нас только жесткая лепешка.

Схватившись за ручку сковороды, она ругнулась и выронила ее. Коултер, все еще державший перчатки в руке, подхватил сковороду и отодвинул ее от огня. Подняв крышку, потянул носом.

– У-у, пища богов. Это уже готово?

– Пока нет. Переверните лепешку. Через несколько минут все будет готово.

– Ну а теперь посмотрим вашу руку.

– Ерунда. Так, чуть покраснела кожа.

– Сабрина, дайте мне взглянуть.

Она разжала ладонь. От бывших окровавленных мозолей остались шрамы, но ранки затянулись новой розоватой кожей. Капитан долго смотрел на ладошку.

– Когда я был маленьким, мама обычно целовала мои раны, и они быстро заживали.

– Раны? У вас?

– Да. Мой отец был очень строгим. И если я шалил, что случалось очень часто, то мне попадало. Иногда – пороли.

– Неужели?!

– Что «неужели», что мама целовала? Или то, что пороли?

– Нет, неужели после наказания вы становились пай-мальчиком. Сомневаюсь, что вы прекращали проказничать.

– Вы правы. Со мной все было не просто. Я упрямо проказничал, даже зная, что все кончится скверно. Но стоило мне чего-то захотеть… А вы никогда не совершали чего-то, заранее зная, что это глупость?

– Совершала, – еле слышно прошептала она. Сердце билось так громко, что Коултер наверняка слышал его удары.

– И как? Стоило того?

– Н-не знаю.

Глаза у него не просто голубые, а небесного цвета! Сабрина вдруг словно ощутила нерастраченную нежность этого мужчины. И внезапно поняла, что отцовские наказания были явно строже, чем он описывал. Она взяла его руку и, поднеся к свету, начала рассматривать.

– Сильные руки. Руки, которые могут защитить, – сказала она. А он даже не пытался скрыть дрожь, охватившую его.

– Руки, которые убивали, – возразил он и убрал ладонь, словно боялся, что она разглядит на ней все самое худшее.

– Как насчет кофе?

Сабрина тоже понимала: нельзя дать увлечь себя чувствам, чтобы потом не пожалеть. Коултер ведь прямо сказал, что между ними ничего не может быть. В первую очередь он солдат. А что она могла предложить ему? Понятно, что как только его парни поправятся, он уедет. Коултер не из тех, кто подолгу задерживается на одном месте.

Внезапно голубизна его глаз вновь приобрела тусклый блеск гранита, как будто он наглухо отгородился от нее. Сабрина вздохнула и достала из мешка две кружки. Разломила лепешку, протянув больший кусок Коултеру, и так же молча наполнила кружки ароматным горячим кофе.

Что же происходило? Их руки лишь соприкоснулись, а недавняя душевная близость и понимание уступили место молчанию и отчужденности.

Допив кофе, Коултер уселся на одеяле, а Сабрине пришлось устроиться рядом, ногами к огню. Отблески пламени танцевали на сводах пещеры. Сабрина тщетно пыталась совладать с дыханием.

Как же пойдет их жизнь, когда они вернутся? Теперь у них есть продукты, но ведь Сабрине пришлось отдать за них довольно большую часть серебра, собранного Калленом за последние месяцы. Стало быть, надо, не откладывая, начинать разработку Серебряной Мечты. Коултер приложил немало усилий, чтобы она усвоила, что он не пленник. Ладно, пусть так, но ведь пока он все равно прикован к их дому из-за своих парней. Если, конечно, не найдет им лошадей и если их не схватят солдаты. А раздобудет лошадей, так снова отправится выполнять свое задание, снова будет рисковать жизнью. И, собственно, за что? Похоже, что исход войны уже ясен.