Журнал «Вокруг Света» №04 за 1978 год - Вокруг Света

Да и язык полинезийцев, и их культура, по авторитетному мнению целого ряда маститых и именитых исследователей, ведут свое происхождение из Юго-Восточной Азии. И не случайно в 1930—1940 годах многим казалось, что любая гипотеза происхождения полинезийцев, включающая в число их предков американских индейцев, не заслуживает серьезного внимания. Немалую роль в этом сыграла книга бесспорно лучшего и авторитетнейшего тогда знатока культуры и истории Океании Те Ранги Хироа (Питера Бака), опубликованная им в 1938 году (1 В русском переводе книга называется «Мореплаватели солнечного восхода».).

В основу своей научной аргументации Те Ранги Хироа положил легенды островитян о передвижениях их предков по океану. Эти удивительные предания являются в то же время родословными, охватывающими нередко не один десяток поколений. Проверяя выводы, сделанные на основании исследования полинезийских генеалогий, Те Ранги Хироа пришел к следующему заключению: предки полинезийцев отправились навстречу солнечному восходу от берегов Индонезии, вытесненные оттуда какими-то монголоидными племенами.

Их мореходное искусство и судостроительная техника совершенствовались вместе с их продвижением на восток, в океан. Через острова Микронезии предки полинезийцев достигли архипелага Таити. Один из островов этого архипелага, Раиатеа. и стал легендарной прародиной, страной «Гавайки», упоминаемой во всех преданиях. Именно здесь сложился облик собственно полинезийской культуры, сформировались религия и мифология.

Отсюда как из центра шла по всем направлениям колонизация дальних островов, в том числе и западных: Самоа, Тонга и других. На карте-схеме Те Ранги Хироа образно изобразил заселение Полинезии в виде спрута, голова которого находится в Таити, а восемь щупалец протянулись по всем направлениям к различным архипелагам южной части Тихого океана.

Книга Те Ранги Хироа убедила, казалось, последних скептиков. Конечно, споры не умолкли и после ее появления. Но это были в основном уже споры о частностях: шло ли движение древних племен через Микронезию, как утверждал Те Ранги Хироа, или южнее, вдоль берегов Новой Гвинеи; были ли заселены острова Западной Полинезии переселенцами с Таити, или значительно раньше, еще при движении на восток, в океан.

Но не прошло и десяти лет после выхода в свет книги Хироа, как из перуанского порта Кальяо отплыл плот, построенный точно по древнеперуанским образцам. Находившийся на плоту экипаж из шести человек во главе с норвежским исследователем Туром Хейердалом пересек за сто дней Тихий океан с востока на запад и достиг атолла Рароиа в архипелаге Туамоту.

Хейердал предпринял свое крайне дерзкое путешествие не ради спортивного интереса, но для того, чтобы доказать на деле принципиальную возможность достижения на древнем плоту Полинезии от американского побережья. Дело в том, что гипотеза о ее заселении только выходцами из Азии, несмотря на всю свою на первый взгляд убедительность, не может объяснить многие и весьма существенные факты.

Ко времени появления европейцев в Тихом океане одной из важнейших земледельческих культур на островах был батат — растение по происхождению южноамериканского происхождения. Самостоятельно попасть и прорасти на островах батат не мог. Значит, кто-то привез его? Позже здесь же были обнаружены и другие южноамериканские растения, семена которых могли быть занесены сюда только человеком задолго до вторжения европейцев.

Выявилась также поразительная точность навигационных и этнографических деталей в инкских преданиях о плаваниях инков и их предков в Полинезию, а может быть, и далее. А этнографические и археологические изыскания развеяли миф об отсутствии у индейских народов Тихоокеанского побережья средств передвижения по океану. Наоборот, как оказалось, и инки и их предшественники были умелыми строителями мореходных судов и искусными мореплавателями. Еще в XVI веке их тяжело груженные товарами суда не только сновали вдоль всего Тихоокеанского побережья, но и бесстрашно уходили в открытый океан.

В рамки азиатской гипотезы совершенно не укладываются удивительные соответствия в структурах и деталях жилищ, обрядах и орнаментах, обнаруженных Туром Хейердалом при сравнении культур маори Новой Зеландии и индейцев северо-западного побережья Северной Америки. А как можно объяснить поразительную близость сюжетов и образов в пасхальском искусстве малых форм, в пасхальской письменности и наскальных изображениях соответствующим элементам в художественной культуре Андского нагорья?

Откуда в пасхальской скульптуре появился, например, образ ламы? Или образ пумы? Или образ американского кондора? И едва ли не самое впечатляющее. На острове Пасхи существовала иероглифическая письменность — аналогичную исследователи обнаружили лишь в древней культуре Южной Америки. Предположить же, что письменность могла возникнуть самостоятельно на маленьком изолированном острове, попросту немыслимо.

И после многолетних исследований Хейердал обосновывает концепцию: в заселении Полинезии участвовали и древние жители Азии, и предки американских индейцев. Только Азия или только Америка не могут в отдельности «претендовать» па роль прародины полинезийской культуры.

Споры ученых продолжаются. Они стали своего рода традицией. Но давайте отбросим частности — откуда, кто, как и когда приплыл в Полинезию.

Мы привыкли к поражающим воображение результатам многогранной деятельности древних: дворцовой, храмовой и фортификационной архитектуре, изобразительному искусству, философским трудам и научным знаниям, сплетенным воедино с фантастическим миром богов и демонов, бесчисленным изделиям разнообразнейших ремесел. Короче, мы привыкли к тому, что мир, в котором жили и умирали древние, разительно отличается от мира, в котором живем мы. ...Да, предки полинезийцев не имели ни компаса, ни карт в современном понимании, но зато над ними светило солнце или искрились россыпи звезд, по которым они свободно ориентировались в открытом океане, а умело используемые ими ветры и течения влекли легкие и лишь на первый взгляд хрупкие парусники туда, куда направляли их искусные кормчие.

Те Ранги Хироа писал: «Попытки откопать вымершую цивилизацию потонувшего материка, чтобы объяснить памятники, созданные силами жителей острова Пасхи, — это величайший из комплиментов, который когда-либо высказывали по адресу энергичного народа каменного века!»

Думается, что под этими словами подпишется любой, самый непримиримый противник азиатской гипотезы Хироа.

И если теперь мы вновь сравним гипотезы Те Ранги Хироа и Тура Хейердала, то без труда увидим, что находятся они в пределах одной исторической концепции: и для того, и для другого океан — естественная, самоочевидная арена исторических свершений. И тот и другой убеждены, что океан и в далеком прошлом не только разъединял и обособлял области интенсивной исторической жизни, но нередко, наоборот, способствовал становлению между ними длительных связей, ускоряя тем самым поступательное движение мирового культурно-исторического процесса.

В. Вахта, кандидат исторических наук

Не Робинзоны, но Колумбы

Несколько лет назад акватория Тихого океана стала ареной небывалой трагедии. С поражающей воображение пунктуальностью — дважды в день в течение всего года от 64 пунктов, расположенных на островах Полинезии, Микронезии, Меланезии, прибрежных поселений Азии и Южной Америки, отправлялись к ближайшим землям каноэ и плоты... И гибли — десятками, сотнями, тысячами.

Десятки тысяч кормчих в этот год вывели в море свои экипажи — и лишь считанные единицы достигли земли.

...Читатель напрасно будет листать подшивки газет в поисках описаний этих событий. На них откликнулось только несколько узкопрофессиональных исторических изданий. Ибо никто не погиб в этих катастрофах, кроме... гипотезы, существующей уже несколько столетий.

Когда европейские мореплаватели эпохи Великих географических открытий с величайшими трудами и риском прокладывали первые маршруты в Тихом океане, они с нескрываемым изумлением каждый раз обнаруживали: все острова «водной пустыни», пригодные для жизни и отстоящие друг от друга порой на многие сотни морских миль, были заселены. Это изумление и легло в основу дошедшей до наших дней так называемой «дрейфовой гипотезы», суть которой сводится к тому, что уровень навигационных познаний жителей тихоокеанских островов не позволял им совершать целенаправленные, точно рассчитанные плавания на расстояния свыше 300—400 миль. И, следовательно, заселение Океании во многом определял случай — буря, унесшая каноэ с людьми к необитаемому острову, течение, подхватившее плот и прибившее, его к пустынному атоллу.