Через океан - Андрe Лори

— Я хочу этого, хочу! — вскричал Эбенезер, с силой сжимая руку молодого человека. — Мой дорогой Фрезоль, вы заражаете меня своей уверенностью. Но эта труба, следовательно, будет очень небольшого диаметра, раз она обойдется нам всего в четыре миллиона долларов, или двадцать миллионов франков?

— Маленького диаметра? Вовсе нет! Какая же выгода прокладывать через океан трубу, доставляющую лишь несколько литров в минуту? Ее размеры должны соответствовать нынешнему вывозу нефти и даже будущему. Ведь наша цель — уничтожить современный способ транспортировки нефти! Поэтому необходимо, чтобы наша труба пропускала по крайней мере ста двадцать или сто тридцать тысяч галлонов в день. Для этого необходим диаметр в восемьдесят сантиметров, и на такой диаметр рассчитана вся стоимость.

С этими словами Раймунд подал Эбенезеру сметы, сделанные пятью самыми крупными нью-йоркскими заводами.

— Я взял среднюю из этих цен, и по ней километр трубы обойдется приблизительно в три с половиной тысячи франков. Но вы знаете лучше меня, что можно будет получить скидку, затеяв переговоры сразу с американскими, французскими и английскими заводами. Следовательно, мы вполне можем рассчитывать на более низкие цены.

— Нужно закончить дело за один год! Непременно нужно! — говорил, шагая в волнении, Эбенезер. — О деньгах и говорить не стоит, раз достаточно четырех-пяти миллионов долларов! Я всегда предполагал, что потребуется не менее восьми или десяти миллионов, — и признаюсь вам, что охотно согласился бы даже на шесть, так как в подобном предприятии всегда надо иметь в виду различные непредвиденные расходы.

— За шесть миллионов долларов я берусь снабдить подводную трубу почти необходимым электрическим кабелем, прикрепив его к нашим поплавкам! — сказал Раймунд.

— Электрический кабель! — вскричал нефтяной король, насторожившись. — Это — идея, и славная идея! Прикрепленный к поплавкам, он будет легче и короче всех нынешних кабелей, идущих по дну океана, следовательно, обойдется гораздо дешевле, и депеши можно будет принимать по уменьшенным ценам. Значит, смерть остальным кабелям! Знаете ли, мой милый Фрезоль, что вам пришла в голову счастливая мысль?

— Это очень просто. Раз мы имеем линию поплавков, было бы глупо не утилизировать ее. Электрический кабель будет немедленно сообщать нам обо всем происходящем на обоих концах трубы; с другой стороны, им может пользоваться и публика.

На эту тему, близкую для обоих, разговор тянулся очень долго, до ленча. Когда лакей доложил о завтраке, Раймунд с радостью принял предложение и перешел в столовую, которая отличалась таким же великолепием, как и остальная часть дома.

Сервировка стола была достойна обстановки и по роскоши совершенно не соответствовала интимному завтраку. Чайная посуда, массивные золотые чаши для льда, напудренные лакеи — все было налицо! Если бы не tкte-а-tкte, то гость мог бы вообразить себя за дипломатическим обедом. Эбенезер во время своего пребывания в Нью-Йорке считал эту пышность необходимой и, скрепя сердце, переносил ее. Он не решался даже сказать французскому повару, что всем кушаньям предпочитает бобы в масле, как он ел их в Дрилль-Пите, — Магда раз навсегда заявила ему, что бобы — кушанье грубое и «очень дурного тона».

По окончании обеда снова стали разговаривать о различных деталях проекта. Раймунд объяснил, как он задумал сделать свою трубу из металлической спирали и гуттаперчи, причем она сохраняла бы свою гибкость, так что до погружения с ней можно было бы обращаться, как с обыкновенным кабелем. Он указал, что можно по дешевой цене закупить громадное количество гуттаперчи у французских негоциантов в Конго. Наконец он вполне раскрыл свой план.

Труба должна идти из Нью-Йорка в Брест, продолжаясь с одной стороны до Пенсильвании, с другой — до Парижа. Вначале можно пока удовольствоваться лишь двумя приморскими станциями, чтоб уничтожить прежний способ транспортировки нефти.

— Нью-Йорк является уже и теперь огромным нефтяным складом на берегу Соединенных Штатов, вполне естественно взять его за точку отправления трубы. Необходимо также основать другой отдельный склад на европейском берегу, — он должен быть устроен по возможности ближе к Америке. Я думал было об Ирландии, но это остров, что уже осложняет дело. Самым удобным для того, чтоб достичь европейского континента, является мыс в Бретани, который как дружеская рука тянется от Франции к Америке. В окрестностях Бреста мы легко найдем долину, которую можно будет превратить в искусственное нефтяное озеро; оно будет служить нам резервуаром. Там временно будут запасаться нефтью суда из Ливерпуля, Лондона, Гавра, Бордо, Гамбурга и Марселя в ожидании, пока подземная сеть труб, вроде Пенсильванской, не пройдет от этого центра к большим рынкам Европы и не наводнит нашей нефтью весь Старый Свет.

— Включая сюда и Россию, которой мы достигнем раньше Бакинской трубы! — вставил Эбенезер.

— По всей вероятности, да! Но даже если бы нам и пришлось оставить Россию в покое, то один запад Европы доставил бы нам достаточное число клиентов. В тот день, когда нефть очутится на бретонском берегу почти по той же цене, как и в зеве ваших колодцев (или немножко более), она найдет себе такое обширное применение, что для удовлетворения спроса мы должны будем проложить две или три новые трубы, подобные первой.

Эбенезер молчал и, казалось, обсуждал в уме всю выгоду этого плана. Потом он высказал свою мысль.

— Признаюсь вам в одном, что меня немножко тревожит, — сказал он. — Если мы изберем точкой отправления Нью-Йорк, то боюсь, что нам придется работать больше для других, чем для самих себя. В этом случае всю нефть, отправляемую по нашей трубе в Европу, мы будем получать через Transit Company, которая владеет всей подземной сетью. Она не упустит своей выгоды, и мы будем доставлять нефть в Бретань уже не по Пенсильванской, а по Нью-Йоркской цене. Я желал бы уничтожить этого дорогого посредника и доставлять нефть в бретонский приемник прямо из наших колодцев.

— Нет ничего проще! Понадобится лишь добавочный капитал! — ответил молодой француз. — Достаточно устроить в Дрилль-Пите общий склад, соединить его прямо с Нью-Йорком трубой того же диаметра, как и подводная, и таким образом будет установлено прямое сообщение между Пенсильванией и Брестом.

Раз проект был окончен в главных чертах, оставалось лишь разделить между собой обязанности.

Эбенезер оставил за собой, разумеется, финансовую сторону, выдачу жалования и устройство общего склада в Дрилль-Пите. Раймунд же должен был заключать условия, приглашать служащих, — словом, руководить всей материальной стороной предприятия. Соответственно этому разделению были открыты две конторы, одна в Far-Rockaway, одном из приморских предместий Нью-Йорка, для технических занятий, другая на Бродвее — вблизи «Curtiss-House», для денежных сделок.