Порочный сексуальный татуировщик (ЛП) - Филлипс Карли

Он навел порядок на своем рабочем месте и решил, что для того, чтобы они с Катриной смогли преодолеть эту странность и наладить отношения, им нужно вернуться к некоторым из тех типичных вещей, которые всегда делали вместе как друзья. Чему-то легкому и веселому, где снова почувствовали бы себя расслабленными. И ему в голову пришла прекрасная идея.

Чувствуя воодушевление и надежду, он проверил, свободен ли вечер от клиентов, а затем направился к Катрине. Работая над дизайном, она опустила голову, но, должно быть, увидела его краем глаза, потому что ее плечи напряглись. Ему хотелось протянуть руку и погладить ее, пока она не расслабиться под его прикосновением. Черт, он просто хотел прикоснуться к ней, и точка.

Вместо этого он небрежно прислонился к столу рядом с ней, наблюдая, как она рисует вишневые лозы, обвивающие женское имя.

— Это заказ? — спросил он.

Она кивнула, ослабив нажим, и добавила цветам немного тени.

— Недавно ко мне обратилась женщина, ей понравился один из эксклюзивных дизайнов в моем альбоме, и она попросила изготовить его по индивидуальному заказу. Хочет вытатуировать на груди цветущие вишневые лозы с именем своей сестры. Она умерла несколько лет назад.

Многие татуировки, которые они делали, посвящались особому событию или любимому человеку.

— Кто будет набивать?

— Дерек, — назвала она имя нового татуировщика, появившегося в «Чернилах» почти полгода назад. — У него единственного был свободный день и время, которые устраивали клиентку.

Мейсон продолжал спокойно наблюдать за ее движениями. Она всегда отличалась невероятным художественным талантом, и было полезно иметь возможность предложить клиентам более женственный стиль искусства. Катрина никогда не интересовалась техникой нанесения татуировок, но она любила создавать дизайн рисунков, и, будучи эгоистом, Мейсону нравилось, что она работала в его салоне.

Она была с ним с самого первого дня, когда он открыл двери «Чернил», поддерживала его, следила за тем, чтобы это место работало как хорошо смазанный механизм. Заботилась о внешнем виде салона и оплачивала все счета. Занималась инвентаризацией, начислением заработной платы и бухгалтерским учетом — всем тем дерьмом, которым у него не было времени или интереса заниматься, не говоря уже о том, что она поддерживала в порядке его личные счета и его жизнь в целом. Просто еще один способ, которым она была для него столь бесценна.

После нескольких минут молчания Катрина отложила карандаш и настороженно посмотрела на него.

— Мейсон, тебе что-то от меня нужно?

А вот это был провокационный вопрос. В его голове пронеслись всевозможные намеки, и он изо всех сил старался не ляпнуть что-нибудь глупое и не испортить то, о чем планировал спросить.

— Вообще-то, я хотел узнать, не хочешь ли ты потусоваться сегодня вечером?

Легкое замешательство свело ее брови вместе.

— Потусоваться? — ее тон звучал настороженно.

— Да. Потусоваться, — небрежно подтвердил он, пожав плечами. — Мы так давно не веселились, и я подумал, что было бы здорово сходить на Военно-морской пирс. Можем прокатиться на колесе обозрения, поиграть в мини-гольф и поужинать в «Бубба Гамп» (прим.: Bubba Gump Shrimp Company — американская сеть ресторанов морепродуктов, вдохновленная фильмом 1994 года «Форрест Гамп»).

Появившаяся улыбка была ностальгической, и Мейсон знал, что Катрина помнит, как подростками, они ускользали летними ночами и часами проводили на пирсе, оставаясь там еще долго после закрытия. Тогда ни у кого из них не было денег на еду и развлечения, но им всегда удавалось хорошо провести время. Главное — быть вместе, и бонусом шло то, что таким образом они на несколько часов могли сбежать от своей дерьмовой жизни дома.

— Давно это было, — задумчиво сказала она, и Мейсон был уверен, что ему удалось ее зацепить, пока она не добавила: — Но сегодня вечером я не могу. У меня уже есть планы.

Ее ответ был удручающе расплывчатым, хотя раньше она никогда не стеснялась делиться с ним подробностями. Он подождал несколько секунд, но, не дождавшись пояснения, как он надеялся, настоял на ответе.

— Что за планы? — Он хотел знать, что важнее времени, которое она может провести с ним. Или, возможно, это был просто предлог не оставаться с ним наедине. В любом случае, он хотел получить ответ. — Что займешься?

Она колебалась, нервно теребя зубами нижнюю губу, прежде чем ответить:

— Ну… я ужинаю с Блейком Кавано.

Ее неожиданный ответ походил на удар в живот, и Мейсону потребовалась каждая капля сдержанности, чтобы не зарычать, как гребаный пещерный человек, и не утащить Катрину в свой кабинет за волосы и показать, кому она принадлежит.

Господи, сколько собственичества? Судя по всему, когда дело доходило до Катрины, он боролся с сильным желанием заявить на нее права, хотя их у него не было.

Более спокойно, чем бушующие внутри него эмоции, он снова спросил:

— Ты идешь на свидание с этим парнем?

Вопрос оцарапал горло, как острый нож.

— Это всего лишь ужин, — сказала она так, будто это ничего не значило.

Ужин… а что потом? Мейсон задумался. Он проводит Катрину до дома, зайдет выпить и… бл*ть, бл*ть, бл*ть… от одной лишь мысли о том, что другой мужчина прикоснется к ней, он терял рассудок.

— Ты отказывала ему весь прошлый год, — напомнил он, пораженный тем, что его голос на самом деле звучал нормально. — Что изменилось?

С тихим вздохом она заправила светлые локоны с фиолетовыми кончиками за ухо, что позволило ему лучше видеть ее красивое лицо и отражавшееся на нем чувство дискомфорта.

— Он очень хороший парень, так почему бы и нет?

Мейсон мог бы назвать дюжину причин, почему бы и нет, но не думал, что она оценит его ответы: потому что никто, кроме меня, не будет трахать тебя также хорошо… потому что Кавано понятия не имеет, насколько ты особенная… потому что ты моя, и я не могу потерять тебя из-за другого мужчины.

Да, от последней причины его проклятое сердце защемило.

Он не хотел, чтобы она принадлежала другому мужчине, но Мейсон совершенно не обладал тем, что требовалось, чтобы стать мужчиной, в котором Катрина нуждалась и которого заслуживала. И его самым большим страхом было то, что однажды она поймет, что даже как друг Мейсон ее не стоил. Знакомая картина его детства: мать наплевала на всех, предпочтя наркотики своим детям, отец даже не знал о его существовании, учителя никогда не пытались понять источник его бунтарства и вместо этого списали его со счетов как неудачника. Это только подтолкнуло его к большим правонарушениям, потому что, черт возьми, почему бы и нет? Ему было абсолютно нечего терять.

Часть его даже знала, что именно сомнения в себе явились причиной того, что он не позволял своим отношениям длиться дольше одной ночи. Если он не подпустит никого достаточно близко, чтобы повлиять на его чувства (Катрина была единственным исключением), не было риска быть отвергнутым. Его отстраненность всегда играла ему на руку и сдерживала эмоции. Кроме его братьев, Катрина была единственным человеком, о котором он позволял себе заботиться, и если он не мог отдать ей всего себя, имел ли он право мешать ей найти это с кем-то еще?

Господи, его желудок скрутило, и он действительно почувствовал, что его вот-вот вырвет. Потому что он знал ответ на этот вопрос, и ему нужно было перестать быть эгоистичным засранцем, когда дело касалось ее. А это означало, что ему нужно признать реальность того, что Катрина уйдет к другому мужчине, который не был бы таким сломленным, как он, и который любил бы ее всем сердцем, без каких-либо страхов или оговорок.

— Ты права, — наконец сказал он, хотя все внутри восставало против принятия ситуации. — Блейк — хороший парень. Желаю вам приятного свидания.

А потом Мейсон ушел, пытаясь убедить себя, что он поступил правильно ради Катрины, даже если это казалось чертовски неправильным.