По зову сердца - Джин Стоун

Джесс заявила, что заплатит ему, хотя он не желал брать у нее деньги. Филип отвел глаза, опасаясь, как бы старший брат не заметил, что он лжет.

— Ты что-то скрываешь от меня, братишка.

Филип не ответил. Ему совсем не хотелось вилять и хитрить. Он просто не знал, что сказать.

— Раскалывайся, Филип. Не забывай, я тебе не только компаньон, но и брат.

Зашипели батареи отопления, и комната стала быстро нагреваться.

— Ладно, забудем об этом. Значит, в семь тридцать в клубе. Согласен. Свои дела я отложу на завтра.

— Что? Завтра среда, ужин у мамы.

— Да-да, среда. Верно.

Когда же наконец он сможет жить самостоятельно?

— Я бы на твоем месте оделся получше. Камилла намекнула мне, что мама присмотрела для тебя очередную девушку. — Джозеф лукаво подмигнул. — Если, конечно, эти тайные дела позволяют тебе встречаться со знойными красотками.

— Знойные красотки? Господи, да меня устроит и просто приличная девушка.

Он произнес эту фразу как мальчишка, желающий держаться солидно, чтобы походить на взрослых.

— Филип, мама о тебе беспокоится. Она хочет, чтобы ты остепенился.

Странно, никому нет дела до того, что Филипу еще рано остепеняться, покупать подобно Джозефу и Камилле дом в пригороде, чтобы провести в нем остаток дней с женой, которая, надо полагать, не одобрила бы его привычку швырять носки на пол. Еще бы, ведь Филипу уже почти тридцать — считается, что в таком возрасте пора заводить семью.

Джозеф дружески потрепал Филипа по плечу:

— Утешь маму, братишка. А теперь идем подписывать бумаги, чтобы стервятники не увели этот офис у нас из-под носа.

— Хорошо, идем.

Филип надел шерстяной шарф и застегнул пальто. Ладно, доктор Уильям Ларриби подождет. Тем временем он завершит дела с Макгиннисом и Смитом, за сим последуют ужин у мамы и девушка, на которую возлагаются такие надежды. В конце концов Филип обязан сделать все, чтобы перебраться с братом в центр. Джесс потерпит еще пару дней.

Пока Мора собирала вещи для вояжа на Багамы, Джесс всячески старалась скрыть раздражение и досаду. Почти пять лет назад Мора, шестнадцатилетняя беременная испуганная девочка, явилась к Джесс… Чарльз, обозвав ее шлюхой, потребовал сделать аборт, а она наотрез отказалась. Он кричал, что Мора испортила его жизнь, погубила деловую репутацию. Разумеется, Мора простила отцу свои слезы и обиду.

А вот Джесс ничего ему не простила. Ведь если бы тогда — , у Моры не случился выкидыш, сейчас у нее на руках был бы четырехлетний внебрачный ребенок, о котором деловые партнеры Чарльза деликатно умалчивали во время приемов, и она не получила бы от отца приглашения на катамаран.

Да и сама Мора, пожалуй, приняла приглашение лишь потому, что Чарльз разрешил Эдди присоединиться к ним.

— г Мам, — заговорила Мора, швыряя в сумку лифчик, — я понимаю, ты не в восторге от того, что я еду с папой. Все будет хорошо, поверь. Кстати, мне давно пора познакомиться с мачехой. Теперь на многое смотрят по-другому. Совсем по-другому. Мы должны принимать вещи такими, какие они есть.

«Интересно, — подумала Джесс, — Мора своим умом дошла до этого или такие мысли ей внушили на курсе социального развития?»

— Да, — тихо отозвалась она, — с этим трудно спорить.

— Мам, а почему ты никуда не ходишь? — спросила Мора так неожиданно, что Джесс испугалась.

— Куда же мне ходить? — Она улыбнулась.

— В рестораны. В театр. Или съездила бы куда-нибудь.

— На Багамы? На катамаране?

— Мама, перестань быть мученицей. Тебе надо пожить в свое удовольствие.

— Мученицей? Вот, значит, какой я тебе представляюсь?

— Нет. Впрочем, не знаю. Ты столько вкалываешь на работе. До сих пор готовишь Тревису ужин. Господи, ты даже рубашки ему стираешь!

— Мора, Тревис учится в школе. Он ребенок.

— Мама, через несколько месяцев он станет совершеннолетним. А для тебя он все еще ребенок. И мы с Чаком тоже.

Джесс заглянула в чемодан Моры, стараясь переварить услышанное.

— Вы — мои дети, — сказала она. — На мне лежит ответственность за вас. Я не считаю вас детьми, а просто забочусь о вас.

В эту минуту Джесс ненавидела колледж, в котором Мора набралась этой психобелиберды.

Мора присела рядом с матерью на край постели и обняла ее.

— Мама, я ни в чем не обвиняю тебя. Но Тревис скоро поступит в колледж, и что ты тогда будешь делать? Работать по двадцать четыре часа в сутки? В жизни столько интересного!

— Что ж, отвечу тебе. Когда Тревис уедет, я буду валяться в постели и читать хорошие книги. Буду разогревать обеды в микроволновке и наслаждаться покоем.

Именно о таком времяпрепровождении Джесс и мечтала, но теперь, когда она призналась в этом дочери, вдруг поняла, что, по сути, обречена на горькое одиночество.

— Ты бы хоть Кики Ларсон позвонила. Вы ведь дружили когда-то. Она тоже в разводе.

Джесс невесело рассмеялась:

— О да, Кики в разводе, что верно, то верно.

Джесс не рассказывала дочери, что прошлой осенью Кики Ларсон вытащила ее поужинать в отеле «Вековые дубы». «Джессика, ты должна „выходить в свет, — утверждала Кики. — Мужчины не появляются сами по себе. Тебе необходимо бывать в обществе“. Джесс попыталась последовать ее совету. Но „выходить в свет“ для Кики означало танцевать с любым пригласившим ее мужчиной или же приглашать их самой. Джесс в тот вечер испытала неловкость и стыд. Рано уехав домой, она пообещала себе больше не предпринимать подобных попыток.

Джесс посмотрела дочери в глаза и улыбнулась:

— Боюсь, для Кики свет клином сошелся на мужчинах.

— И что в этом плохого? — Мора поднялась и тряхнула головой. — Не понимаю, чего ты боишься, мама. Не все мужчины похожи на папу.

И она снова нырнула в шкаф.

Джесс сидела, обдумывая слова Моры. Слава Богу, дочь признает, что Чарльз — не лучший из мужчин. Но она, конечно же, права. Осенью Тревис покинет ее дом, и Джесс останется совсем одна после того, как двадцать три года выполняла свои материнские обязанности. А другой ее дочери уже тридцать, и если она жива, то, наверное, тоже стала матерью и заботится о своей семье. Но вот хорошая ли мать, отдает ли детям столько души, сколько отдавала Джесс? Мора, например, считает, что Джесс отдавала им чересчур много.

И все же Мора права: ей нужно встретить мужчину, который не был бы похож на Чарльза.

Джесс поднялась.

— Пойду принесу тебе защитный крем от солнца.

Возможно, напоминая о креме, она действительно проявляет чрезмерную заботу о Море. Наверное, она так тряслась над детьми, желая компенсировать равнодушие к ним Чарльза. Или бессознательно хотела удержать их, опасаясь потерять, как потеряла Эми. Эми — или…

Ее звали Николь. Ее отец был известным чикагским адвокатом и выиграл несколько громких процессов, защищая интересы плачущих дам в жемчугах и алмазах, с которыми дурно обошлись их богатые мужья.. Одной из партнерш Джанины Аршамбо по бриджу, как раз такой даме, отец Николь оказывал свои дорогостоящие услуги, и эта особа превозносила своего адвоката до небес. Николь, студентке первого курса юридического факультета Колумбийского университета, до зарезу был нужен такой друг, как Филип, который познакомил бы ее со всеми интригами манхэттенского юридического мира.