Газета "Своими Именами" №13 от 26.03.2013 - Газета "Своими Именами" (запрещенная Дуэль)

У фашистов причин массового расстрела поляков было более чем достаточно. Осенью 1941 года фашистские лидеры, уверенные в скорой победе над Советским Союзом, приступили к решению задачи управления народами захваченных государств. В основу управления они заложили известный в истории принцип «разделяй и властвуй», сеял вражду между покорёнными народами. Полагаю, именно эту цель преследовали нацисты, организовав массовый расстрел добровольно сдавшихся им польских военнопленных офицеров. После захвата Советского Союза гитлеровцы планировали вскрыть захоронение расстрелянных ими поляков и объявить виновниками этого преступления русских, усилив этим и без того исторически сложившуюся нелюбовь поляков к русским.

Обращает на себя внимание то, что нацистов, организаторов расстрела, совершенно не отягощала необходимость создания доказательств причастности к расстрелу русских. Ведь они уже мнили себя победителями, которым нет необходимости что-либо доказывать. Если бы они задумались на эту тему, они не расстреливали бы поляков немецким оружием, не выбрали бы местом захоронения территорию пионерского лагеря, не связывали бы руки поляков перед расстрелом немецким шпагатом. Повторяю, они уже мнили себя победителями. Но ход войны пошёл по-другому. Заранее заготовленная фальшивка потребовалась раньше. Потребовались не просто утверждения фашистов, а фактические доказательства расстрела русскими, о которых организаторы расстрела даже не задумывались. Фальшивка была настолько топорной, что она не возымела бы успех, не поддержи её правительство Сикорского.

Распространение лжи, инсинуаций, провокаций и фальсификаций являлось основным методом в фашистской идеологии. Главный обвинитель от Великобритании на Нюрнбергском процессе, Хартли Шоукросс, в своей заключительной речи привёл следующие слова Гитлера: «Победителя позднее не спросят о том, говорил ли он правду. В развязывании и ведении войны имеет значение не правда, а победа». Хартли Шоукросс назвал приведённые слова Гитлера «краеугольным камнем нацистской политики». В Карлсхорсте, в здании, в котором был подписан исторический акт безоговорочной капитуляции фашистской Германии, в настоящее время расположен музей Второй мировой войны. Переходя из зала в зал музея, рассматривая его экспонаты, я наткнулся на, записанную на диктофоне речь Гимлера, произнесённую им в Познани 4 октября 1943 года: «Истинная правда и то, что эти русские, образованны они или нет, проявляют склонность к самым извращённым вещам, вплоть до пожирания своего товарища и хранения в продуктовой сумке печени своего соседа. Это чётко вписывается в шкалу нравственных ценностей этого славянского народа и его представителей. … Мы, немцы, единственные во всём мире порядочно относящиеся к животным, будем порядочно относиться и к этим людям-скотам». Эта речь приводит в ужас. Как бы в мире относились к русским, если бы фашисты выиграли войну? Как к очевидным убийцам и зверям! Разве можно этому лживому источнику верить?

Сегодня гитлеровская фальшивка реанимирована. Политики Англии и США оказались дальновидными, помешав на Нюрнбергском процессе внести раз и навсегда окончательную ясность в этом вопросе. Но сегодня, в отличие от событий семидесятилетней давности, активными сторонниками гитлеровской фальшивки являются не только потомки и последователи правительства Сикорского. В нашей стране фальшивку поддержали члены Государственной Думы и руководство страны, совершив этим государственное преступление. Ради очернения советского прошлого они пошли на откровенное предательство. Потомки фашистских фальсификаторов торжествуют. Дело рук фашистов живёт. Реанимированная фальшивка ждёт своих очередных жертв.

Евгений Иванько, кандидат технических наук

ДОКУМЕНТЫ

«Я потерял понапрасну день, мои друзья». Так гласит одно старое латинское изречение. Невольно вспоминаешь его, когда думаешь о потере дня 18 (5) января.

После живой, настоящей, советской работы, среди рабочих и крестьян, которые заняты делом, рубкой леса и корчеванием пней помещичьей и капиталистической эксплуатации, — вдруг пришлось перенестись в «чужой мир», к каким-то пришельцам с того света, из лагеря буржуазии, ее вольных и невольных, сознательных и бессознательных поборников, прихлебателей, слуг и защитников. Из мира борьбы трудящихся масс и их советской организации против эксплуататоров — в мир сладеньких фраз, прилизанных, пустейших декламаций, посулов и посулов, основанных по-прежнему на соглашательстве с капиталистами.

Точно история нечаянно или по ошибке повернула часы свои назад, и перед нами вместо января 1918 года на день оказался май или июнь 1917 года!

Это ужасно! Из среды живых людей попасть в общество трупов, дышать трупным запахом, слушать тех же самых мумий «социального», луиблановского фразерства, Чернова и Церетели, это нечто нестерпимое.

Прав был тов. Скворцов, который в двух-трех кратких, точно отчеканенных, простых, спокойных и в то же время беспощадно резких фразах сказал правым эсерам: «Между нами все кончено. Мы делаем до конца Октябрьскую революцию против буржуазии. Мы с вами на разных сторонах баррикады».

А в ответ — потоки гладеньких-гладеньких фраз Чернова и Церетели, обходящих заботливо только (только!) один вопрос, вопрос о Советской власти, об Октябрьской революции. «Да не будет гражданской войны; да не будет саботажа», — заклинает Чернов от имени правых эсеров революцию. И правые эсеры, проспавшие, точно покойники в гробу, полгода — с июля 1917-го по январь 1918-го, встают с мест и хлопают с ожесточением, с упрямством. Это так легко и так приятно, в самом деле: решать вопросы революции заклинаниями. «Да не будет гражданской войны, да не будет саботажа, да признают все Учредительное собрание». Чем же это отличается, по сути дела, от заклинания: да примирятся рабочие и капиталисты? Ровно ничем. Каледины и Рябушинские вместе с их империалистскими друзьями всех стран ни от заклинаний сахарного сладкопевца Чернова, ни от скучных, отдающих непонятной, непродуманной, извращенной книжкой поучений Церетели не исчезнут и не изменят своей политики.

Либо победить Калединых и Рябушинских, либо сдать революцию. Либо победа в гражданской войне над эксплуататорами, либо гибель революции. Так стоял вопрос во всех революциях, и в английской XVII века, и во французской XVIII века, и в немецкой XIX века. Как же это мыслимо, чтобы вопрос не стоял так в русской революции XX века? Как же эти волки станут агнцами?

Ни капли мысли у Церетели и Чернова, ни малейшего желания признать факт классовой борьбы, которая не случайно, не сразу, не по капризу: или злой воле кого бы то ни было, а неизбежно, в долгом процессе революционного развития, превратилась в гражданскую войну.

Тяжелый, скучный и нудный день в изящных помещениях Таврического дворца, который и видом своим отличается от Смольного приблизительно так, как изящный, но мертвый буржуазный парламентаризм отличается от пролетарского, простого, во многом еще беспорядочного и недоделанного, но живого и жизненного советского аппарата. Там, в старом мире буржуазного парламентаризма, фехтовали вожди враждебных классов и враждебных групп буржуазии. Здесь, в новом мире пролетарско-крестьянского, социалистического государства угнетенные классы делают грубовато, неумело...

В.И. Ленин

Статья была написана 18 (5) или 19 (6) января 1918 г. Рукопись не окончена.

ИТАР-ТАСС

К ГЛУБОКОМУ СОКРАЩЕНИЮ

США намерены предложить России пойти на еще более глубокие сокращения своих стратегических ядерных арсеналов. Об этом сообщил президент Барак Обама, выступая перед обеими палатами Конгресса США с очередным ежегодным посланием “О положении страны”.

“Мы будем взаимодействовать с Россией, добиваясь дальнейших сокращений наших ядерных арсеналов”, - заявил американский лидер. Кроме того, “мы продолжим стоять во главе глобальных усилий, направленных на то, чтобы обеспечить сохранность ядерных материалов, которые могут попасть не в те руки - поскольку наша способность влиять на других зависит от нашей способности вести за собой”, – добавил хозяин Белого дома.

Как стало известно ранее, правительство США пришло к выводу о том, что может эффективно обеспечивать реализацию своей ядерной доктрины и при дальнейшем сокращении числа оперативно развернутых боеголовок - до уровня в 1-1,1 тыс. единиц.

В результате межведомственного анализа американская администрация заключила, что может безболезненно, без нанесения какого-либо ущерба национальной безопасности, “урезать” свой стратегический ядерный арсенал еще по меньшей мере на треть. Соответствующее решение было принято консенсусом в ходе консультаций, в которых принимали участие Пентагон, Комитет начальников штабов /КНШ/ вооруженных сил, разведывательные ведомства, Совет национальной безопасности /СНБ/ Белого дома и госдепартамент США.