Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

– Отметка два перешла на субсветовой, – прозвучало сообщение в пункте управления. – Замедление постоянно на уровне двадцать три километра на секунду в квадрате.

Хорт кивнула и откинулась в кресле, потирая подбородок. Странно. Де Фриз слишком старалась замедлиться, если учесть, с какой спешкой она направлялась сюда.

«Мегера» вгрызалась в пространство на пределе перегрузки привода, ее скорость резко падала. В глазах Алисии отражался вектор, простиравшийся на миллиард с третью километров к точке, невидимой на таком расстоянии, и ее улыбка напоминала оскал черепа.

Два астролета летели навстречу друг другу, направляясь к отдаленной звезде Франконии, и в пространство между ними понеслось сообщение. Даже свет на таком расстоянии казался ползущим, но «Мегера» шла ему навстречу, даже замедляясь. Системы управления огнем наружного кольца орбитальных фортов были в состоянии готовности, искали ее, пытались преодолеть ее электронное противодействие, и искусственный интеллект заметил изменения в их оснащении. Пока корабль был вне пределов досягаемости, но неизбежность встречи не вызывала сомнений. Модификация, произведенная за последние три месяца, уменьшала эффективность ее средств электронной войны на сорок процентов.

Мегера хотела доложить Алисии, но в этом не было смысла.

– Смотрите, она все еще замедляется! – воскликнула Таннис Като. – Может быть, мы ошибались?

– Может быть, – сказал Кейта, но увидел глаза Бен Белькасема и покачал головой.

– Вице-адмирал Хорт, отметка один излучает сигнал.

– Что они передают? – Хорт внимательно посмотрела в глаза офицеру связи. Что-то в его голосе насторожило ее.

– Пока не знаем, мэм. Луч остронаправленный, сообщение не нам, мы только уловили край несущей. К тому же оно зашифровано.

– Зашифровано! – Голос Тредвелла прозвучал резко, и офицер кивнул:

– Да, сэр. Мы над ним работаем, но пока не поддается. Код имперский, но ничего подобного нам не встречалось.

– Сообщение шло на «альфа-синт»?

– Да, мэм.

Вице-адмирал кивнула. Она увидела, как Тредвелл и Бринкман обмениваются взглядами, и удивилась. Что здесь происходит?

«Мегера» находилась в зоне обстрела трех внешних фортов, и они запустили сверхсветовые ракеты. Грубое негромкое рычание послышалось из горла Алисии, когда она заметила их смертоносные искры. Они были прекрасны. Их угроза растворялась в стихийной роскоши разрушения, и часть ее стремилась объединиться с ними, приобщиться к их великолепию. Но она не могла. Следовало танцевать с ними, избегая объятий, прорваться сквозь них и добраться до объекта своей ненависти.

Она наблюдала, как Мегера флиртует со смертью, своими электронными хитростями сбивая ракеты с курса, уклоняясь от тех, которые не поддавались на уловки, и боль искусственного интеллекта была ее болью. Но ей было все равно. Боль только вела ее жажду, вне зависимости от источника.

Тисифона хранила молчание, беспомощно болтаясь в мозгу Алисии. Она могла только удерживать слепую ожесточенность Алисии от проникновения в Мегеру. Это предохраняло молниеносные рефлексы искусственного интеллекта от пагубного тумана и позволяло им пока оставаться в живых.

Она никогда не задумывалась, что она создала, что за монстр у нее получился. Она видела мощь разума Алисии, не задаваясь вопросом, что же держит эту мощь в узде. Только сейчас она начинала понимать, что случилось.

Она разрушила сдерживающие факторы. Сострадание и жалость, которые ей мешали, теперь исчезли. Осталась лишь раскаленная, бушующая жажда. Но было и худшее. Она нашла дыру, которую Алисия проделала под стеной, сдерживавшей ее внутреннюю ярость, и не могла ее заделать. Каким-то образом, даже не сознавая этого, Алисия вышла за свои пределы. Она следовала за фурией и подключилась к ее резервуарам ярости, ее разрушению, присвоила себе ее непредсказуемую мощь.

Впервые за тысячелетия Тисифона противостояла другому существу, такому же могущественному, как она сама, смертному разуму, похитившему мощь фурий. И эта мощь свела его с ума.

Вице-адмирал Ребекка Хорт сидела молча, со сжатыми губами и наблюдала, как бунтарский «альфа-синт» увиливает от ее ракет. Стреляли и другие форты, некоторые почти попадали, но… «почти» не считалось.

Она снова проверила сходящиеся векторы и нахмурилась. Диспетчерский катер должен пройти в нескольких тысячах километров от Суассона, чтобы встретиться с «альфа-синтом», но, если «альфа-синт» будет замедляться таким же образом, он пройдет мимо планеты, пересекая орбиту Суассона. Что было непонятно, если только…

Она застыла в своем кресле и начала пересматривать экстраполяцию проводки. Ее лицо побледнело.

Бен Белькасем стоял молча, сжевывая в кровь нижнюю губу, и чувствовал напряжение вокруг себя. Скорость диспетчерского катера упала до семидесяти двух процентов световой, тогда как более мощный привод Алисии замедлил «Мегеру» до восьмидесяти восьми процентов скорости света, несмотря на много более короткий промежуток замедления.

Все молчали, и инспектор сомневался, сознавал ли Кейта, что делал. А Таннис? Он посмотрел в ее бледное, напряженное лицо и отвел глаза. Она боится мысли об этом, но начинает догадываться.

Его глаза вернулись к экрану индикатора. Слава Богу, он оставил Мегере коды отдела «О». Теперь они могут общаться тайно от командования кольца обороны – и, главное, от Тредвелла.

– Какого… – Лейтенант Андерс с удивлением поднял глаза на свое начальство. – Сэр, отметка два сделала еще один оборот. Она сменила знак ускорения на положительный. – Бесстрастные компьютеры обсчитали измененные данные и выдали результат.

– Бог мой! – взвился Андерс. – Курс столкновения с первой орбитой!

Таннис застонала, когда «Мегера» обернулась еще раз и направила свой привод Фассета на точку пространства, в которой окажется орбитальная крепость через сорок две минуты и шестнадцать секунд. Это превращало привод в щит от противонаправленных ракет внутреннего кольца, и в момент встречи с первой орбитой «альфа-синт» наберет фактически всю потерянную скорость. В момент тарана скорость Алисии будет 0,985 световой.

Через пятьдесят семь минут после отсылки сообщение Кейта попало в антенны «альфа-синта». Алисия без интереса взглянула на оживший экран. Она узнала лицо, но человек, которого она знала и уважала – даже любила, – этот человек был мертв, и его мощный голос значил меньше, чем вибрации перенапряженного корпуса «Мегеры».