День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Кто вы такие? Как вы оказались здесь?

— А ты кто? — вопросом на вопрос ответил Басов. — Что здесь происходит?

— Капитан Марченко, Игорь, инженерные войска, — назвался, неловко поднимаясь на ноги, избитый. — Здесь был бунт. Когда передали приказ о всеобщей демобилизации, часть солдат решила захватить арсенал. Офицеры пытались им помешать, был бой, но появилась еще какая-то шайка на бэтээре, нас смели, тех, кто выжил, расстреляли… почти всех. Я последний, но, кажется, сейчас хотели расстрелять и меня. А вы кто такие?

— Алексей Басов, полковник, танковые войска. Это старший лейтенант Киселев, МВД.

— Милицию вызывали? — пошутил старлей. — Хулиганы беспокоят?

— Вас двое всего?!

— А здесь сколько людей, капитан? Какое вооружение, техника?

— Точно не знаю, человек тридцать могло быть, но, кажется, часть уехала прочесывать соседние станицы. Здесь их база, они каждый день рейды устраивают по всему району. Сейчас этим отморозкам бабу захотелось, вот и послали поискать в окрестностях кого-нибудь, заодно и выпивку. Так что, может быть, с дюжину наберется.

— Оружие? Бронетехника есть?

— Стрелковое у всех. Техника есть, но боевых машин тут мало было, в основном, специальные, типа БМР, ИРМ, ПРП[12]. Есть пара «копеек», БРДМ.

— Где дезертиры?

— В здании штаба, в основном, — Марченко указал рукой направление. — Туда меня вели. Еще на проходной кто-то должен быть, хоть и разгильдяи, но часовых все же ставят.

— Ну, и что дальше, полковник? — Киселев нетерпеливо дернул Басова за рукав. — Нас двое, а их хрен знает сколько!

— Нас трое! — Это мрачно произнес капитан успевший вооружиться АК-74, взятым с тела задушенного им же дезертира. — Мне эти суки задолжали сильно! Зубами рвать буду!

— А вот это лишнее, — веско произнес Басов. — Потеряешь голову — точно тут и ляжешь. Действовать нужно спокойно, трезво!

— А как действовать, — не унимался старший лейтенант. — Если их больше, у них гора оружия и даже «броня» есть?

— Значит, нам нужна своя «броня»!

До КПП добрались без всяких приключений. Возможно, убитых дезертиров и искали их товарищи, но искали в другом месте, а не на проходной. На пропускном же пункте скучали трое бойцов, настолько неряшливо выглядевших, что в них вообще нельзя было узнать солдата регулярной армии, пусть и распущенной истеричным приказом «народного вождя». Но они были вооружены, пространство на несколько десятков шагов вокруг освещалось ярким светом пары прожекторов, и потому Басов шепотом скомандовал:

— По-пластунски, вперед! Осторожно!

Все трое, вжимаясь в коротко подстриженную траву газона, поползли к КПП, стараясь не делать резких движений, которые быстрее всего замечает человеческий глаз. Здесь негде было укрыться, первый же случайный взгляд, брошенный на газон — и трех разведчиков расстреляют в упор, но пока часовые смотрели в другую сторону, не зная еще, что к ним бесшумно подкрадывается сама смерть.

— Твари! — прошипел капитан Марченко, наблюдая за слонявшимися возле кирпичной «коробки» контрольно-пропускного пункта дезертирами.

Один из часовых просто гулял, второй, присев на ступеньки, закурил, и, судя по тому, как он расслабленно обмяк, обронив автомат и даже не заметив этого, курил он не табак. А вот третий…

— Нам нужно добраться туда! — Басов указал на угловатую громаду БМП-1, стоявшую чуть в стороне от зияющего проема ворот, некогда закрытых створками, сейчас просто лежавшими на земле. На броне, на плоской крыше приплюснутого корпуса, сидел, беззаботно свесив вниз ноги, третий часовой, а правая рука его прижимала к броне автомат. — И добраться раньше этих шакалов!

Бронемашина, с запомнившимся надолго бортовым номером «902» вызывала уважение и страх своими формами, тяжеловесными обводами. Полковник помнил и знал, что броня ее слишком тонка и не выдержит огня даже из «Утеса», не говоря об РПГ, что вооружение малоэффективно и против танков, и против пехоты — первые можно гарантированно уничтожить, лишь применяя ПТУР, а для живой силы есть лишь спаренный пулемет. «Главный калибр» же, гладкоствольная пушка 2А28 «Гром» толком не годна ни на что. Но Басов видел перед собой боевую машину, казавшуюся неуязвимой, и знал, что на ней готов вступить в бой хоть с батальоном дезертиров, и был уверен, что победит даже тогда.

Полковник лихорадочно думал, оценивая ситуацию. Двое часовых были помехой на пути к цели, но опасности не представляли. Один, накурившись явно какой-то «дури», уже был на пути к нирване, второй просто бродил из стороны в сторону, даже не оглядываясь. На подоконнике открытого окна КПП стоял пулемет, тяжелый ПКМ в ручном варианте, без станка, только на сошках, но ни один из дезертиров не сможет добраться до него меньше, чем за минуту, а даже столько прожить им не удастся. Но третьему достаточно при первых признаках опасности нырнуть в открытый люк БМП, и вытащить его оттуда будет невозможно, во всяком случае, для Басова и его спутников.

— Так, с управлением я справлюсь, — прошептал, размышляя вслух, полковник. — На «восьмидесятке» турбина, а здесь дизель, но это не важно. А вот оружие… Старлей, вали того, что на броне, — приказал он. — Сможешь сразу в расход вывести? Капитан, отсекай от «бэхи» тех, что у КПП тусуются, просто прижми огнем на минуту, больше мне не надо. Запустить бы двигатель, а там буду хоть гусеницами давить!

— Полковник, я срочную в мотострелковых войсках служил, — усмехнулся старший лейтенант Киселев. — Оператором-наводчиком на БМП-2. Так что, пожалуй, и с «копейкой» разберусь.

— Твою мать, а молчишь какого хрена?! Тогда мы прикрываем, а ты дуй к «броне»!

— Есть, командир!

Об их присутствии узнали лишь в тот миг, когда Басов и Марченко открыли шквальный огонь по КПП. Полковник первыми выстрелами свалил того часового, который бродил вокруг пропускного пункта, а второй, сидевший на крыльце, распластался на ступенях, приняв грудью длинную очередь, выпущенную капитаном. Киселев еще бежал к БМП, когда умер третий часовой, сидевший верхом на бронемашине. Он только успел удивленно вскрикнуть, а затем соскользнул вниз, под гусеницы неподвижной БМП, а милиционер уже карабкался наверх, к открытому люку. И в этот миг от пропускного пункта ударил пулемет.

Длинная очередь разнеслась далеко вокруг. Тот, кто стрелял, кажется, толком не видел цели. Пули градом застучали по броне, высекая снопы искр, и Киселев вскрикнул от боли, когда раскалившийся свинцовый конус тяжелой пули впился ему в бедро. Последним усилием старший лейтенант толкнул свое тело в проем гостеприимно распахнутого люка, услышав, как пули с новой силой забарабанили по корпусу БМП-1.