Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

Я коротко кивнул, дав понять, что услышал, затем вошел в круг, образованный желающими посмотреть на поединок, и, на всякий случай, уточнил:

— Бой сейчас, без подмен и насмерть?

Арр Нолдис подтвердил. А затем медленно потащил из заметно более широких ножен, чем надо бы, о-о-очень знакомый клинок!

Дары Вэйльки и Найты тут же полыхнули узнаванием, а Амси задумчиво пробормотала:

— Пожалуй, на осведомителях они не экономят. Скорее, наоборот.

Потом выдержала небольшую паузу и на всякий случай спросила:

— Я надеюсь, ты понимаешь, что в этом поединке демонстрировать окружающим прочность своего меча однозначно не стоит?

Я это понимал. Поэтому дождался кивка противника, кивнул сам и скользнул вперед так, чтобы оказаться вплотную к той самой точке, которую ар Цайн мог бы достать в длинном выпаде. Сократить расстояние «Рябью» — почти невидимым глазу перемещением стоп — не позволил. А когда десница противника устремилась вперед в имитации атаки и пересекла границу той области, которую контролировал я, выполнил самую обычную «Лесенку» из «Кровавой Дорожки». Правда, со скоростью Магнуса ар Койрена. На первом шаге рассек связки на правом запястье арра Нолдиса, на втором — перечеркнул внутреннюю поверхность локтевого сгиба, а на третьем — ужалил. Под нижнюю челюсть. Чтобы не нарушать традицию. После чего разорвал дистанцию и, не обращая внимания на падающее тело, деловито подобрал с пола меч Наказующих:

— Сохранить, что ли, эту кочергу на память об очередном убитом после?

А когда тот самый спутник ар Цайна, который держал его камзол, попробовал что-то возразить, я пригласил его в круг:

— Для того, чтобы забрать этот трофей, надо меня зарубить! Готовы? Нет⁈ Тогда попрощайтесь — вы видите это меч в последний раз!

…Пока слуги вытаскивали тело из зала и замывали кровь, Магнус мрачно молчал. А когда музыка заиграла снова, и трое моих вассалов пригласили своих дам на очередной танец, подошел поближе и угрюмо пробормотал:

— На твоем месте я бы подарил этот трофей Шандору. И чем быстрее — тем лучше.

— Почему?

— Про Наказующих и их клинки что-нибудь слышал?

Я утвердительно кивнул:

— Да, о них рассказывается в старых легендах.

— Это не легенды. И меч, который ты держишь в руках — тот самый, древний. Просто в неродных ножнах. Стоит — как половина королевства. Поэтому ради того, чтобы его вернуть, король Реймса не остановится ни перед чем.

— Войну развяжет? — без тени улыбки поинтересовался я.

— В ближайшие года три-четыре — нет, так как еще не оклемался от последней, гельдской! — уверенно ответил ар Койрен.

— Все остальные возможные последствия меня устраивают! — ухмыльнулся я. А когда почувствовал, что мужчина до сих пор не понимает, и поэтому беспокоится, легонечко намекнул: — Я оказался в опале не просто так…

Магнус нахмурился еще сильнее, а потом, наконец, сообразил, что я имел в виду. И… вдруг ощутил чувство вины:

— Знаешь, об этих клинках я только слышал. Поэтому сообразил, что у Цайна в руке именно он, только тогда, когда бой уже начался…

Я это знал. И даже помнил, когда именно меня обожгло его узнавание — в тот самый момент, когда посол пытался подойти ко мне «Рябью».

— … а испугаться, что он перерубит твой меч, просто не успел: ты уже сорвался в «Лесенку»!

— Ну, и как она тебе, не разочаровала⁈ — весело спросил я.

— Издеваешься? — возмутился он. — Я сообразил, чем именно ты атаковал, только тогда, когда все уже закончилось!

— Значит, бой впечатлил и остальных. И это не может не радовать…

[1] При 180–190 дБ разрываются легочные альвеолы.

[2] Описано в первой книге.

[3] Коренные уроженцы Реймса отличаются угольно-черной шевелюрой.

Глава 17

Третий день пятой десятины второго месяца зимы.

…От Жиоров уезжали одними из самых последних. Мало того, задержались даже на крыльце, ожидая, пока нам подведут лошадей и подгонят карету, ибо делились с ар Койреном впечатлениями о только что закончившемся бале. Магнус, краем уха прислушивавшийся к разговорам в «парах» близняшек, вдруг хмыкнул:

— Все, Хельгу с Хильдой я уже потерял.

А увидев мой недоуменный взгляд, объяснил:

— Хлоя, их мать и первая меньшица моего отца, умерла родами в позапрошлом году, как раз перед тем, как девочки вошли в возраст согласия. Близняшки настолько тяжело пережили ее смерть, что первый год толком не разговаривали. Потом начали потихоньку оттаивать, но не особенно быстро. Ни на какие балы и приемы не ездили, ибо веселящиеся женщины напоминали им о матери. Мы с отцом не настаивали, так как прекрасно понимали их состояние. Не говорили с ними и о замужестве. И отваживали от дома всех тех, кто просил их руки. Не сразу, конечно, а только тогда, когда убеждались, что эти мужчины им не интересны.

— А мои их, по-твоему, заинтересовали?

Магнус усмехнулся:

— Да только за последнюю стражу девочки сказали раз в десять больше слов, чем за последние два года!

— Будешь смеяться, но они не замолкали весь день. Правда, у них была очень веская причина — твои сестрички контролировали работу артели, которая перестраивает псарню в большой тренировочный зал! — улыбнулся я. Потом заметил подъезжающую карету и жестом разрешил женщинам в нее забираться. — Кстати, делали это настолько добросовестно, что Тина умирала от скуки…

— Хозяюшки! — с ясно различимыми нотками гордости в голосе сказал он, а затем вполне серьезно поинтересовался: — Ты ведь не просто так поручил их заботам именно этих парней, правда?

— Не просто так! — подтвердил я, запрыгнув в седло Черныша. — Твои сестры нравятся и мне, и моим супругам. Поэтому, как только я почувствую уверенность в том, что каждую из этих пар влечет друг к другу не сиюминутное желание, а серьезный, и, главное, обоюдный интерес, наведаюсь к твоему отцу.

— Странный род, странные принципы! — хохотнул ар Койрен, тоже забравшийся на своего жеребца. После чего посмотрел на близняшек, нетерпеливо приплясывающих перед распахнутой дверцей: — Ехать к нам в манор совсем не обязательно: когда примешь решение, просто скажи мне: моего слова будет вполне достаточно.

— Договорились! — кивнул я. — Да, кстати, передай жене, что мы купили отличную винарру, но Найта с Майрой напрочь отказываются петь вдвоем…

…По дороге к их особняку обсуждали, в основном, тот самый бросок, который я показал Магнусу — он жаловался, что ему